газета «Центр Азии»

Суббота, 18 ноября 2017 г.

 

архив | о газете | награды редакции | подписка | письмо в редакцию

RSS-потокна главную страницу > 1998 >ЦА №44 >Илона Виноградова: А когда же еще быть авантю¬ристкой, как не в девятнадцать!

«Союз журналистов Тувы» - региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России»

Самые популярные материалы

Ссылки

электронный журнал "Новые исследования Тувы"

По информации: http://www.pro-dinamo.ru.

Илона Виноградова: А когда же еще быть авантю¬ристкой, как не в девятнадцать!

Люди Центра Азии ЦА №44 (29 октября — 4 ноября 1998)

Илона Виноградова, уезжая на каникулы, говорит друзьям: «Еду домой» и покупает билет в Кызыл или в Таллинн. Возвращаясь в Москву, тоже считает, что вернулась домой. Где ее дом? По паспорту – тувинка, в Москве – эстонка, в дИлона Виноградова: А когда же еще быть авантю¬ристкой, как не в девятнадцать!уше – русская. Кто ты, если у тебя бабушки были русскими, а дедушки – эстонец и тувинец?

Ей 19 лет. Возраст, в котором положено быть легкомысленной. Чему учить человека, который с 16 лет пересекает страны и гра­ницы, знает три языка (русский, эстонс­кий и английский), поступает сразу на два фа­культета МГУ (между­народной журна­лис­тики и филосо­фии), работает и не шлет маме телеграммы о деньгах?

Мы беседуем с Илоной в Кызыле в оставшееся до ее отъезда время, по­чти каждый вечер, и из этих встреч складыва­ется интервью, появлению которого она упорно сопротивля­ется, считая, что ничего интерес­ного пока в ее биографии нет.

Илона, я помню тебя как веду­щей про­граммы для подростков «Плюс-минус» на тувинском телеви­дении в 1997 году. Твое вне­запное исчезно­вение из телеэфира, оказы­вается, было вызвано поступлением в прош­лом году на факультет жур­налис­тики МГУ. Теперь для тебя, сту­дента с между­народной студен­чес­кой карточкой, открыты льгот­ные туристические двери многих стран мира. Чем же вызвано твое желание провести каникулы только в Туве?

– Во-первых, Тува не то место, откуда можно уехать и забыть, в этом смысле я никогда из этой страны не исчезну. Мой дед – туви­нец, и с полугодовалого возраста меня привозили сюда из Таллинна, где я родилась, к тайге, к Енисею, к горам.

Наверное, с младенчества я впитала, полю­била родину моего деда. Каждый год я уезжала из дома 31 мая, возвращаясь ровно 31 августа. Я боялась потерять даже один день. Напрасно моя мама пыталась показать мне Крым, Кавказ, Волгу...

Все ее предложения поехать в отпуск куда-либо, кроме Тувы, я воспринимала, как предательство. Поэтому моя сердобольная мама, отказывая себе, постоянно ездила в Туву, вместо того, чтобы съездить в ту же Скандинавию, что гораздо ближе.

Кто твои родители?

– Дед – Владимир Кульбузекович Комбуй-оол. В свое время они с бабушкой, которую я любила даже больше мамы, объездили почти всю Туву. Дед был учи­те­лем, и его постоянно перебрасывали с места на место. Бабушка – русская, ее звали Елена Яковлевна Анань­ева, она была стержнем на­шей семьи, когда я говорю «нашей», я под­разумеваю маминых трех сес­тер и их детей. В детстве мы, дейс­твительно, были одной большой семьей. После смерти бабушки, она умерла четыре года назад, все уже не так.

Семья обычная, мама – врач-педиатр, папа был инженером. Па­па тоже родился в интер­национальной семье, отец – русский, мама – эстонка, так что оба языка были для него родными. Он великолепно владел немецким, наверное, от него у меня способности и лю­бовь к языкам. Через язык мне интересно по­знавать других людей, это своего рода ключ к людям другой нацио­нальности.

В тебе перемешано столько кровей, разных, несхожих культур. Кем ты себя ощущаешь?

Пока живешь, не расчленяешь себя на европейские и азиатские половинки. Ты же не задумы­ваешься над тем, как ты дышишь. Ты просто дышишь. На вопрос где твоя родина, я отвечаю – в России.

Кто я по национальности? Рус­ская, потому что думаю, говорю, сны вижу на русском. Конечно, если бы детство мое прошло не в Таллинне, а где-нибудь в Рязани, была бы в чем-то другим челове­ком. Суть, я уверена, была бы та же. Если бы не знала Тувы, тоже могла стать другой Илоной. Но «если бы да кабы» это манилов­щина. Я же, вот она, из плоти и крови, из Тувы и Эстонии, равно из России.

В Туве я слушаю шум ветра, шепот Енисея, молчание гор, гор­ловое пение и тувинский язык. Слушаю и растворяюсь во всем этом Миг счастья.

В Таллинне не слушаю, в Тал­линне я больше смотрю на море, на черепичные кры­ши старого города, на лица друзей, которых редко вижу, потому что они учатся или ра­бо­тают в Англии, кто-то во Франции, Герма­нии, Италии, Нор­вегии, Швеции.

Кто-то, конечно, остался в Таллинне. Я, как самая рисковая (они так считают), – в Моск­ве. Встречаясь, общаемся взахлеб, переходя с русского на английский, иногда на эстонский. И тут я тоже «оттягиваюсь на полную катушку». Они мне – про Лондон, я им – про Москву, а город, нас всех объеди­ня­ющий – Таллинн. Так и живу, от мига до мига. Не делю я себя, не расчленяю. Чувст­вую себя дома и в европейском, спокойном Таллинне, и в Москве, живущей в бешеном ритме, и в Туве, мудрой, чистой, детской, неуст­роенной, родной.

«Куда ты уезжаешь на лето?» – спраши­вают меня друзья. «Домой, в Туву». «А зимой ездила в Таллинн и тоже говорила: домой», – недоу­мевают они. Да, а уезжая из Тал­лин­на, говорю: домой, в Москву. И говорю правду. Но вот сейчас, беру себя за горло, спрашиваю: «Что сильнее, от чего больнее отречься?». Ока­­зы­вается, от Тувы.

Бабушка похоро­нена здесь, дед живет здесь, мама родилась тоже здесь. Получается, все са­мое дорогое – отсюда. Как мне ее не любить-то?

Поступая в МГУ, ты была уве­рена в своих возможностях?

Я была уверена, но не само­надеянна. Пожалуй, эта внутрен­няя уверенность появи­лась у меня, когда я за два месяца до окон­чания 11 класса (в Эстонии учатся 12 лет), пришла к директору своей школы и попро­сила разрешения закончить школу экстер­ном. Я никогда не была последней ученицей, но все равно многие учителя меня отго­варивали, тем самым они только раздраз­нили мое чес­то­любие. Отс­тупать было неку­да, я все сдала на «отлично» и получила сере­бряную медальку.

То, что ты смогла поступить с первого захода, на общих основа­ниях в МГУ, говорит о хорошей школьной подготовке. Как учат в Эстонии, какие там школы?

– Да такие же, как и везде. Есть гума­ни­тар­ные гимназии, лицей и обычные средние школы. Эстонцы и русские учатся отдельно. Нет смешанных школ. Если ты знаешь язык и желаешь учиться в иноязы­чной школе, то ради Бога. Раньше редко кто из русских шел в эстонс­кую школу и наоборот. В последнее время русские родители чаще отдают своего ребенка в эстонский садик, чтобы потом он пошел учиться в эстонскую школу.

Это связано с тем, чтобы легче было сдать экзамен на знание госу­дарственного языка и быть причис­ленным к полноценным или полно­правным гражданам?

Все гораздо проще. Если человек хочет остаться жить в Эсто­нии, он должен в первую очередь для себя, а потом уже ради всех бю­­ро­кратических проволочек хорошо знать эстонский. У тех, кто не знает язык, нет гражданства.

Значит, мучения, которым подверга­ются неграждане в При­балтике правда?

– Я не могу отвечать за всех, возможно, кому-то очень трудно, кто-то отчаивается, но толковое большинство учит язык. Моя 20-лет­няя подруга язык знает слабо, но у нее есть работа, она учится в час­тном колледже на русском языке.

Другая подруга учится в вузе с препо­да­ва­нием на английском – есть в Таллинне и та­кие. Правда, Тар­туский университет, прак­ти­чески перешел на эстонский язык. Пред­вос­хищая твой следующий вопрос, не притес­няют ли там русских, скажу, что на себе я этого не чувствовала.

Твоя мама тоже так считает?

– Мама, несмотря на то, что она ни при каких обстоятельствах не хочет уезжать из Эстонии, испытывала и испытывает это ущемление на себе. Она хотела поступить в свое время в аспирантуру, и еще в то, советское время, направления давали, в основном, эстонцам.

Когда Эстония стала независи­мой, маме, как и всем русским вра­чам, пришлось прой­ти через череду экзаменов на эстонском язы­ке, подтверждающих ее квалификацию. Я пом­ню, как мама по ночам сидела и зубрила все меди­цин­ские терми­ны на эстонском языке. Каждые 3-4 года она должна пересдавать эти экзамены.

Гражданство у нее эстонское. На граж­данство тоже сдается экзамен. Правда, многие сдавшие экзамен и получившие гражданство не могут свободно общаться на эстонском.

Кроме учебы, ты успеваешь ра­ботать. Причем, не традиционно са­ни­­таркой или уборщицей, а жур­на­лис­том в солидных телерадио­компаниях, как вещающая на весь мир ра­диостанция «Серебряный дождь», мос­ковская телекомпания «Сто­ли­ца», известная у нас REN-ТV. На­сколько сложно было туда устро­иться?

– Я не могу сказать, сложно или нет, я даже не заметила, что я сделала, чтобы по­пасть туда. Я просто набрала номер и ска­зала, что они должны меня увидеть, что я им нужна.

Меня пригласили на летучку со своими двумя-тремя темами. Я была в растерянности, поскольку не москвичка, круг знакомых, где бы я могла почерпнуть свежую и интересную для REN TV инфор­мацию, ограничен. Одной из новых тем я взяла проведение Шагаа в постпредстве Тувы. Сколько раз я благо­да­рила в душе тувинское ТВ и людей, с кото­рыми я здесь рабо­тала, за все то полезное и хорошее, чему я у них научилась. Это помог­ло мне легко найти работу в Моск­ве, именно на Телевидении с боль­шой буквы.

Самое бросающееся в глаза от­личие в работе региональной и цен­тральной телекомпаний, на твой взгляд?

– На любом уважающем себя московском телеканале, взять хотя бы то же REN TV, приветствуется здоровая творческая конку­ренция и поэтому ведущий новостей не имеет права позволить себе запнуться в эфи­ре и не переписать этого при записи, гово­рить слова-паразиты, хотя это мелочь, но за эту «ме­лочь» тебя наказывают, штрафуют.

Что меня приятно удивило, когда я поз­дно вечером верну­лась со съемок, и мне нужно было тут же смонтировать свой сюжет, мой видеоинженер был заинтересован в качес­тве моего сюжета чуть ли не больше меня. Он показывал мне архив­ные матери­алы, спрашивал, не сочту ли я нужным вста­вить их в сюжет, т.е. люди работают коман­дой: оператор, журналист, видеоинженер, режиссер – все они в од­ной связке. Промах­нет­ся кто-нибудь один – накажут всю команду.

Конечно, обидно, что местные журналисты не имеют таких воз­можностей, какие имеют журнали­сты в той же Москве.

Но то, что с лучшей стороны отличает про­­вин­циальных журна­листов, – это чело­веч­­ность. Нет такой жесткости, остерве­нелости, скандальности. «Ограниченность средств – рождает поиск» – это выс­казы­ва­ние моего преподавателя, я думаю, в боль­шей сте­пе­ни относи­тся к провин­циальным журнали­стам. Ограниченность средств в Туве – на­лицо, но где поиск?..

СИлона Виноградова: А когда же еще быть авантю¬ристкой, как не в девятнадцать!колько тебе платили, и был ли для тебя этот вопрос по значи­мости на первом месте?

– Деньги никогда не стояли и не стоят для меня на первом месте. Это не бравада, тем паче теперь я знаю цену этим бумажкам и с пол­ной компетентностью это заявляю, поскольку целый год жила на свои средства.

Когда я устроилась в «Столи­цу», я стала получать столько, сколько получает профес­сор МГУ. Мало. На еду, книги, нечастые раз­влечения мне хватало. Чуть поз­же, когда я поняла, что могу за тот же самый труд зараба­тывать боль­ше, я стала искать другую работу.

В апреле я стала работать на ра­дио­стан­ции «Серебряный дождь», и моей зарплаты стало хватать на то, чтобы снять квартиру в хорошем районе, раз в два месяца ездить в Таллинн, правда, чтобы прилететь в Туву, мне пришлось какое-то время себя ограничивать. Но ради Тувы я на многое способна.

Значит, своим приездом и отъез­дом, ты не опустошишь коше­лек деда, как это принято у сов­ре­мен­ных студентов?

– Спасибо моей маме за то, что она с детства доверяла мне и давала свободу: с кем дружить, что носить, когда приходить. Она, да и дед, не знают и половины того, как я живу. Я не хочу ни от кого слышать: «Ты такая только за мой счет».

Некоторые читатели ска­жут, что тебе просто везет в жиз­ни, добавив известную часть пого­ворки, кому именно. Внеси в эту бла­гост­ную картинку тени жестоких не­удач, сокрушительных пораже­ний, если они были.

– Мне льстит, что даже люди, которые мало меня знают, говорят, что я везучая. Наверное, это так и должно быть. Я редко де­люсь с другими своими неудачами, тер­петь этого не могу. Но перед выигрышем я, как правило, проигрываю, что-то теряю. Все это сильно бьет, но чем сильнее неудача, тем больше стимул действовать, идти дальше и побеждать. Пусть другие думают, что мне всегда везет, это тоже обязывает.

Ты ходишь без косметики – это вызов или неумение краситься?

– Я очень естественный чело­век. Мне хочется быть органичной с природой. Почему я не красилась в школе и сейчас? Да я лучше высплюсь. Краситься и следить за собой – это две разные вещи. Я лучше буду делать гимнастику, чем тратить время на макияж. Я лучше пробегусь по лесу или просто подышу свежим воздухом.

Твою неуемную энергию в со­четании с внешней неброскостью и простотой, трудно отнести к ка­кому-либо знаку гороскопа. Кто ты?

– Моя стихия – Огонь. Не столько по го­ро­скопу, сколько по само­ощущению. Ветер, дере­вья, степ­ные травы, лесные духи – это то, на чем замешано тесто, из которого я слеплена. В лесу, у большой реки, а особенно в горах – я дома. Ничто и никто меня так не успокоит, не утешит, не пожалеет и не приласка­ет, не даст мне силы и ума, веры в себя, в людей, в жизнь. Никто – толь­ко дерево, река, родная гора. По­жалуй, это ощущение природы у ме­ня от гармоничных с ней тувинцев.

Моя мечта – пожить безвылаз­но в тайге, в горах, хотя бы неделю, пока не вопло­щается.

А у тебя не было проблем в Моск­ве с тем, что ты «иностран­ка» с эстонским паспортом?

– Что касается упоминаемого тобой сто­лич­ного снобизма, то по от­ношению к себе я его никогда не ис­пытывала. Наоборот, каж­дый, кто узнавал, что я из Таллинна, недоуме­вал: зачем я островок Запада про­меняла на большую деревню под наз­ванием «Москва». А вот, что касается другого гражданства и от­сут­ствия московской регистрации, тут моему сердечку пришлось поекать. Меня не воодушевил опыт моей одно­курсницы, которую остановили под Новый год на улице и потребовали документ. И, несмотря на то, что она россиянка, со славянской внешнос­тью, из-за отсутствия регистрации ее трое су­ток продержали в «обезьян­нике» (камера временного содержа­ния в отделении мили­ции). 31 дека­бря ее выпустили, взяв с нее подпис­ку, что она, якобы за неповиновение влас­тям, должна заплатить штраф, что-то око­ло миллиона рублей.

После этого случая мне стало неуютно бродить по московским улицам. Но потом, один «тертый калач», мне подсказал, что вместо паспорта, лучше показывать жур­на­лист­ское удостоверение. На том и выезжаю.

И для убедительности тебе еще приходиться «акать» по-московски?

Я надеюсь, что дурацким мос­ковским ака­ньем я еще не зарази­лась. Правда, про­граммный дирек­тор «Радио 101», где я про­слуши­валась, сказал мне, что для ди-джея (музыкального ведущего) желате­лен москов­ский акцент.

Какая музыка в твоих наушни­ках сейчас и что ты вообще пред­почитаешь слушать?

Под группу «Хун-хурту» я засыпаю и просыпаюсь. У нас с дедом одинаковые музыкальные пристрастия – любим горло­вое пение, Ховалыга Кайгал-оола. В Москве всегда ищу новые тувинс­кие диски.

И вообще, я не кислотный ребе­нок 90-х (прим.: кислотный — от англ. АСID (кис­ло­та), одно из направлений рейв-музыки), а скорее рок-н-ролльный, может поэтому, мне интересно и легко общаться с 30-35-летними. «Зоопарк», БГ, «Чайф», «Чиж и К», Баш­лачев, Наумов – вот те, кого лю­блю и льщу себя надеждой, что по­нимаю. Когда приезжаю в Таллинн, обязательно иду в церковь Нигу­листе слушать органную музыку.

Тебя часто упрекают в излиш­ней самонадеянности?

– После года жизни в Москве мою само­на­деянность как отшибло. Я не надеюсь на се­бя, я верю. В МГУ приезжает люди, боль­шин­с­тво которых были одними из пер­вых у себя. А когда в одном месте собира­ются луч­­шие, то по большому счету не важно, кто силь­нее. Просто инте­ресно общаться друг с дру­гом, чему-то учиться. Вдвойне приятно сре­ди сильных ощущать себя не в пос­леднем ряду.

А это не трудно все время быть в первом ряду?

– Друзья, родные пекутся: «Илона, бере­ги себя», но я не чувствую, что надорвусь. Ес­ли взяла, должна успеть сделать. Мне со школы го­ворят: «Нельзя иметь все. Все – это ни­чего». А я хочу найти умное ре­шение, чтобы «все» не было ничем.

Теперь понятно, почему ты па­раллельно поступила в этом году еще и на философский факультет МГУ. А обыкновенные девичьи инте­ресы у тебя есть, молодые люди, например?

– Сейчас мои мысли заняты не­много другим. Тех, с кем я общаюсь, легче причис­лить к числу друзей, партнеров по работе. От любви я жду глубины и безумия, чувст­венно­сти, одержимости и беско­неч­ности. Когда человек, способный все это во­плотить ради меня, встретится, тогда и поговорим о любви. На другом уровне. Не могу дружить только потому, что физиология требует.

Кем ты себя видишь в будущем и где?

– Боюсь загадывать, потому что знаю, насколько жизнь непредска­зуема. Один из вариантов – работа на международной арене. Ну, на­пример, спецкорр Си-Эн-Эн в Мос­кве. Надеюсь созреть до собствен­ной про­граммы, в которой, как в жизни, сочеталось бы все от поли­тики до кино.

Когда ты звонишь в известную телекомпанию и одним голосом заставляешь считаться с собой, выслушивать, принимать, это ведь авантюризм!

– А когда же еще быть авантю­ристкой, как не в 19! Навязываться неприятно всегда, но легче это делать сейчас, чтобы в 30 пред­лагали тебе.

Прошло время…

Илона продолжает учиться в МГУ. Осенью 1999 года, когда в Москве про­гремели взрывы на Каширке и улице Гурья­нова, она проходила практику в пресс-службе МЧС России.

Весной 2000 года работала пере­водчиком на Международном конгрессе писателей. С ноября 2000 года работает новостийным координатором на радио «Свобода» и вне­штатным корреспондентом на НТВ. И пер­вый сюжет, снятый ею для НТВ – о ­ту­винской музыке.

Начала учить французский язык, хочет поступить во Французский институт прессы и совмещать учебу в нем с занятиями в МГУ. Как будет все успевать – и сама не знает. Но успевает!

Фото:

2. Илона на радиостанции «Серебряный дождь».

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4 <!-- /* Style Definitions */ table.MsoNormalTable {mso-style-name:"Обычная таблица"; mso-tstyle-rowband-size:0; mso-tstyle-colband-size:0; mso-style-noshow:yes; mso-style-parent:""; mso-padding-alt:0cm 5.4pt 0cm 5.4pt; mso-para-margin:0cm; mso-para-margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:#0400; mso-fareast-language:#0400; mso-bidi-language:#0400;} -->

Илона Виноградова, уезжая на каникулы, говорит друзьям: «Еду домой» и покупает билет в Кызыл или в Таллинн. Возвращаясь в Москву, тоже считает, что вернулась домой. Где ее дом? По паспорту – тувинка, в Москве – эстонка, в душе – русская. Кто ты, если у тебя бабушки были русскими, а дедушки – эстонец и тувинец?

Ей 19 лет. Возраст, в котором положено быть легкомысленной. Чему учить человека, который с 16 лет пересекает страны и гра­ницы, знает три языка (русский, эстонс­кий и английский), поступает сразу на два фа­культета МГУ (между­народной журна­лис­тики и филосо­фии), работает и не шлет маме телеграммы о деньгах?

Мы беседуем с Илоной в Кызыле в оставшееся до ее отъезда время, по­чти каждый вечер, и из этих встреч складыва­ется интервью, появлению которого она упорно сопротивля­ется, считая, что ничего интерес­ного пока в ее биографии нет.

Илона, я помню тебя как веду­щей про­граммы для подростков «Плюс-минус» на тувинском телеви­дении в 1997 году. Твое вне­запное исчезно­вение из телеэфира, оказы­вается, было вызвано поступлением в прош­лом году на факультет жур­налис­тики МГУ. Теперь для тебя, сту­дента с между­народной студен­чес­кой карточкой, открыты льгот­ные туристические двери многих стран мира. Чем же вызвано твое желание провести каникулы только в Туве?

– Во-первых, Тува не то место, откуда можно уехать и забыть, в этом смысле я никогда из этой страны не исчезну. Мой дед – туви­нец, и с полугодовалого возраста меня привозили сюда из Таллинна, где я родилась, к тайге, к Енисею, к горам.

Наверное, с младенчества я впитала, полю­била родину моего деда. Каждый год я уезжала из дома 31 мая, возвращаясь ровно 31 августа. Я боялась потерять даже один день. Напрасно моя мама пыталась показать мне Крым, Кавказ, Волгу...

Все ее предложения поехать в отпуск куда-либо, кроме Тувы, я воспринимала, как предательство. Поэтому моя сердобольная мама, отказывая себе, постоянно ездила в Туву, вместо того, чтобы съездить в ту же Скандинавию, что гораздо ближе.

Кто твои родители?

– Дед – Владимир Кульбузекович Комбуй-оол. В свое время они с бабушкой, которую я любила даже больше мамы, объездили почти всю Туву. Дед был учи­те­лем, и его постоянно перебрасывали с места на место. Бабушка – русская, ее звали Елена Яковлевна Анань­ева, она была стержнем на­шей семьи, когда я говорю «нашей», я под­разумеваю маминых трех сес­тер и их детей. В детстве мы, дейс­твительно, были одной большой семьей. После смерти бабушки, она умерла четыре года назад, все уже не так.

Семья обычная, мама – врач-педиатр, папа был инженером. Па­па тоже родился в интер­национальной семье, отец – русский, мама – эстонка, так что оба языка были для него родными. Он великолепно владел немецким, наверное, от него у меня способности и лю­бовь к языкам. Через язык мне интересно по­знавать других людей, это своего рода ключ к людям другой нацио­нальности.

В тебе перемешано столько кровей, разных, несхожих культур. Кем ты себя ощущаешь?

Пока живешь, не расчленяешь себя на европейские и азиатские половинки. Ты же не задумы­ваешься над тем, как ты дышишь. Ты просто дышишь. На вопрос где твоя родина, я отвечаю – в России.

Кто я по национальности? Рус­ская, потому что думаю, говорю, сны вижу на русском. Конечно, если бы детство мое прошло не в Таллинне, а где-нибудь в Рязани, была бы в чем-то другим челове­ком. Суть, я уверена, была бы та же. Если бы не знала Тувы, тоже могла стать другой Илоной. Но «если бы да кабы» это манилов­щина. Я же, вот она, из плоти и крови, из Тувы и Эстонии, равно из России.

В Туве я слушаю шум ветра, шепот Енисея, молчание гор, гор­ловое пение и тувинский язык. Слушаю и растворяюсь во всем этом Миг счастья.

В Таллинне не слушаю, в Тал­линне я больше смотрю на море, на черепичные кры­ши старого города, на лица друзей, которых редко вижу, потому что они учатся или ра­бо­тают в Англии, кто-то во Франции, Герма­нии, Италии, Нор­вегии, Швеции.

Кто-то, конечно, остался в Таллинне. Я, как самая рисковая (они так считают), – в Моск­ве. Встречаясь, общаемся взахлеб, переходя с русского на английский, иногда на эстонский. И тут я тоже «оттягиваюсь на полную катушку». Они мне – про Лондон, я им – про Москву, а город, нас всех объеди­ня­ющий – Таллинн. Так и живу, от мига до мига. Не делю я себя, не расчленяю. Чувст­вую себя дома и в европейском, спокойном Таллинне, и в Москве, живущей в бешеном ритме, и в Туве, мудрой, чистой, детской, неуст­роенной, родной.

«Куда ты уезжаешь на лето?» – спраши­вают меня друзья. «Домой, в Туву». «А зимой ездила в Таллинн и тоже говорила: домой», – недоу­мевают они. Да, а уезжая из Тал­лин­на, говорю: домой, в Москву. И говорю правду. Но вот сейчас, беру себя за горло, спрашиваю: «Что сильнее, от чего больнее отречься?». Ока­­зы­вается, от Тувы.

Бабушка похоро­нена здесь, дед живет здесь, мама родилась тоже здесь. Получается, все са­мое дорогое – отсюда. Как мне ее не любить-то?

Поступая в МГУ, ты была уве­рена в своих возможностях?

Я была уверена, но не само­надеянна. Пожалуй, эта внутрен­няя уверенность появи­лась у меня, когда я за два месяца до окон­чания 11 класса (в Эстонии учатся 12 лет), пришла к директору своей школы и попро­сила разрешения закончить школу экстер­ном. Я никогда не была последней ученицей, но все равно многие учителя меня отго­варивали, тем самым они только раздраз­нили мое чес­то­любие. Отс­тупать было неку­да, я все сдала на «отлично» и получила сере­бряную медальку.

То, что ты смогла поступить с первого захода, на общих основа­ниях в МГУ, говорит о хорошей школьной подготовке. Как учат в Эстонии, какие там школы?

– Да такие же, как и везде. Есть гума­ни­тар­ные гимназии, лицей и обычные средние школы. Эстонцы и русские учатся отдельно. Нет смешанных школ. Если ты знаешь язык и желаешь учиться в иноязы­чной школе, то ради Бога. Раньше редко кто из русских шел в эстонс­кую школу и наоборот. В последнее время русские родители чаще отдают своего ребенка в эстонский садик, чтобы потом он пошел учиться в эстонскую школу.

Это связано с тем, чтобы легче было сдать экзамен на знание госу­дарственного языка и быть причис­ленным к полноценным или полно­правным гражданам?

Все гораздо проще. Если человек хочет остаться жить в Эсто­нии, он должен в первую очередь для себя, а потом уже ради всех бю­­ро­кратических проволочек хорошо знать эстонский. У тех, кто не знает язык, нет гражданства.

Значит, мучения, которым подверга­ются неграждане в При­балтике правда?

– Я не могу отвечать за всех, возможно, кому-то очень трудно, кто-то отчаивается, но толковое большинство учит язык. Моя 20-лет­няя подруга язык знает слабо, но у нее есть работа, она учится в час­тном колледже на русском языке.

Другая подруга учится в вузе с препо­да­ва­нием на английском – есть в Таллинне и та­кие. Правда, Тар­туский университет, прак­ти­чески перешел на эстонский язык. Пред­вос­хищая твой следующий вопрос, не притес­няют ли там русских, скажу, что на себе я этого не чувствовала.

Твоя мама тоже так считает?

– Мама, несмотря на то, что она ни при каких обстоятельствах не хочет уезжать из Эстонии, испытывала и испытывает это ущемление на себе. Она хотела поступить в свое время в аспирантуру, и еще в то, советское время, направления давали, в основном, эстонцам.

Когда Эстония стала независи­мой, маме, как и всем русским вра­чам, пришлось прой­ти через череду экзаменов на эстонском язы­ке, подтверждающих ее квалификацию. Я пом­ню, как мама по ночам сидела и зубрила все меди­цин­ские терми­ны на эстонском языке. Каждые 3-4 года она должна пересдавать эти экзамены.

Гражданство у нее эстонское. На граж­данство тоже сдается экзамен. Правда, многие сдавшие экзамен и получившие гражданство не могут свободно общаться на эстонском.

Кроме учебы, ты успеваешь ра­ботать. Причем, не традиционно са­ни­­таркой или уборщицей, а жур­на­лис­том в солидных телерадио­компаниях, как вещающая на весь мир ра­диостанция «Серебряный дождь», мос­ковская телекомпания «Сто­ли­ца», известная у нас REN-ТV. На­сколько сложно было туда устро­иться?

– Я не могу сказать, сложно или нет, я даже не заметила, что я сделала, чтобы по­пасть туда. Я просто набрала номер и ска­зала, что они должны меня увидеть, что я им нужна.

Меня пригласили на летучку со своими двумя-тремя темами. Я была в растерянности, поскольку не москвичка, круг знакомых, где бы я могла почерпнуть свежую и интересную для REN TV инфор­мацию, ограничен. Одной из новых тем я взяла проведение Шагаа в постпредстве Тувы. Сколько раз я благо­да­рила в душе тувинское ТВ и людей, с кото­рыми я здесь рабо­тала, за все то полезное и хорошее, чему я у них научилась. Это помог­ло мне легко найти работу в Моск­ве, именно на Телевидении с боль­шой буквы.

Самое бросающееся в глаза от­личие в работе региональной и цен­тральной телекомпаний, на твой взгляд?

– На любом уважающем себя московском телеканале, взять хотя бы то же REN TV, приветствуется здоровая творческая конку­ренция и поэтому ведущий новостей не имеет права позволить себе запнуться в эфи­ре и не переписать этого при записи, гово­рить слова-паразиты, хотя это мелочь, но за эту «ме­лочь» тебя наказывают, штрафуют.

Что меня приятно удивило, когда я поз­дно вечером верну­лась со съемок, и мне нужно было тут же смонтировать свой сюжет, мой видеоинженер был заинтересован в качес­тве моего сюжета чуть ли не больше меня. Он показывал мне архив­ные матери­алы, спрашивал, не сочту ли я нужным вста­вить их в сюжет, т.е. люди работают коман­дой: оператор, журналист, видеоинженер, режиссер – все они в од­ной связке. Промах­нет­ся кто-нибудь один – накажут всю команду.

Конечно, обидно, что местные журналисты не имеют таких воз­можностей, какие имеют журнали­сты в той же Москве.

Но то, что с лучшей стороны отличает про­­вин­циальных журна­листов, – это чело­веч­­ность. Нет такой жесткости, остерве­нелости, скандальности. «Ограниченность средств – рождает поиск» – это выс­казы­ва­ние моего преподавателя, я думаю, в боль­шей сте­пе­ни относи­тся к провин­циальным журнали­стам. Ограниченность средств в Туве – на­лицо, но где поиск?..

Сколько тебе платили, и был ли для тебя этот вопрос по значи­мости на первом месте?

– Деньги никогда не стояли и не стоят для меня на первом месте. Это не бравада, тем паче теперь я знаю цену этим бумажкам и с пол­ной компетентностью это заявляю, поскольку целый год жила на свои средства.

Когда я устроилась в «Столи­цу», я стала получать столько, сколько получает профес­сор МГУ. Мало. На еду, книги, нечастые раз­влечения мне хватало. Чуть поз­же, когда я поняла, что могу за тот же самый труд зараба­тывать боль­ше, я стала искать другую работу.

В апреле я стала работать на ра­дио­стан­ции «Серебряный дождь», и моей зарплаты стало хватать на то, чтобы снять квартиру в хорошем районе, раз в два месяца ездить в Таллинн, правда, чтобы прилететь в Туву, мне пришлось какое-то время себя ограничивать. Но ради Тувы я на многое способна.

Значит, своим приездом и отъез­дом, ты не опустошишь коше­лек деда, как это принято у сов­ре­мен­ных студентов?

– Спасибо моей маме за то, что она с детства доверяла мне и давала свободу: с кем дружить, что носить, когда приходить. Она, да и дед, не знают и половины того, как я живу. Я не хочу ни от кого слышать: «Ты такая только за мой счет».

Некоторые читатели ска­жут, что тебе просто везет в жиз­ни, добавив известную часть пого­ворки, кому именно. Внеси в эту бла­гост­ную картинку тени жестоких не­удач, сокрушительных пораже­ний, если они были.

– Мне льстит, что даже люди, которые мало меня знают, говорят, что я везучая. Наверное, это так и должно быть. Я редко де­люсь с другими своими неудачами, тер­петь этого не могу. Но перед выигрышем я, как правило, проигрываю, что-то теряю. Все это сильно бьет, но чем сильнее неудача, тем больше стимул действовать, идти дальше и побеждать. Пусть другие думают, что мне всегда везет, это тоже обязывает.

Ты ходишь без косметики – это вызов или неумение краситься?

– Я очень естественный чело­век. Мне хочется быть органичной с природой. Почему я не красилась в школе и сейчас? Да я лучше высплюсь. Краситься и следить за собой – это две разные вещи. Я лучше буду делать гимнастику, чем тратить время на макияж. Я лучше пробегусь по лесу или просто подышу свежим воздухом.

Твою неуемную энергию в со­четании с внешней неброскостью и простотой, трудно отнести к ка­кому-либо знаку гороскопа. Кто ты?

– Моя стихия – Огонь. Не столько по го­ро­скопу, сколько по само­ощущению. Ветер, дере­вья, степ­ные травы, лесные духи – это то, на чем замешано тесто, из которого я слеплена. В лесу, у большой реки, а особенно в горах – я дома. Ничто и никто меня так не успокоит, не утешит, не пожалеет и не приласка­ет, не даст мне силы и ума, веры в себя, в людей, в жизнь. Никто – толь­ко дерево, река, родная гора. По­жалуй, это ощущение природы у ме­ня от гармоничных с ней тувинцев.

Моя мечта – пожить безвылаз­но в тайге, в горах, хотя бы неделю, пока не вопло­щается.

А у тебя не было проблем в Моск­ве с тем, что ты «иностран­ка» с эстонским паспортом?

– Что касается упоминаемого тобой сто­лич­ного снобизма, то по от­ношению к себе я его никогда не ис­пытывала. Наоборот, каж­дый, кто узнавал, что я из Таллинна, недоуме­вал: зачем я островок Запада про­меняла на большую деревню под наз­ванием «Москва». А вот, что касается другого гражданства и от­сут­ствия московской регистрации, тут моему сердечку пришлось поекать. Меня не воодушевил опыт моей одно­курсницы, которую остановили под Новый год на улице и потребовали документ. И, несмотря на то, что она россиянка, со славянской внешнос­тью, из-за отсутствия регистрации ее трое су­ток продержали в «обезьян­нике» (камера временного содержа­ния в отделении мили­ции). 31 дека­бря ее выпустили, взяв с нее подпис­ку, что она, якобы за неповиновение влас­тям, должна заплатить штраф, что-то око­ло миллиона рублей.

После этого случая мне стало неуютно бродить по московским улицам. Но потом, один «тертый калач», мне подсказал, что вместо паспорта, лучше показывать жур­на­лист­ское удостоверение. На том и выезжаю.

И для убедительности тебе еще приходиться «акать» по-московски?

Я надеюсь, что дурацким мос­ковским ака­ньем я еще не зарази­лась. Правда, про­граммный дирек­тор «Радио 101», где я про­слуши­валась, сказал мне, что для ди-джея (музыкального ведущего) желате­лен москов­ский акцент.

Какая музыка в твоих наушни­ках сейчас и что ты вообще пред­почитаешь слушать?

Под группу «Хун-хурту» я засыпаю и просыпаюсь. У нас с дедом одинаковые музыкальные пристрастия – любим горло­вое пение, Ховалыга Кайгал-оола. В Москве всегда ищу новые тувинс­кие диски.

И вообще, я не кислотный ребе­нок 90-х (прим.: кислотный — от англ. АСID (кис­ло­та), одно из направлений рейв-музыки), а скорее рок-н-ролльный, может поэтому, мне интересно и легко общаться с 30-35-летними. «Зоопарк», БГ, «Чайф», «Чиж и К», Баш­лачев, Наумов – вот те, кого лю­блю и льщу себя надеждой, что по­нимаю. Когда приезжаю в Таллинн, обязательно иду в церковь Нигу­листе слушать органную музыку.

Тебя часто упрекают в излиш­ней самонадеянности?

– После года жизни в Москве мою само­на­деянность как отшибло. Я не надеюсь на се­бя, я верю. В МГУ приезжает люди, боль­шин­с­тво которых были одними из пер­вых у себя. А когда в одном месте собира­ются луч­­шие, то по большому счету не важно, кто силь­нее. Просто инте­ресно общаться друг с дру­гом, чему-то учиться. Вдвойне приятно сре­ди сильных ощущать себя не в пос­леднем ряду.

А это не трудно все время быть в первом ряду?

– Друзья, родные пекутся: «Илона, бере­ги себя», но я не чувствую, что надорвусь. Ес­ли взяла, должна успеть сделать. Мне со школы го­ворят: «Нельзя иметь все. Все – это ни­чего». А я хочу найти умное ре­шение, чтобы «все» не было ничем.

Теперь понятно, почему ты па­раллельно поступила в этом году еще и на философский факультет МГУ. А обыкновенные девичьи инте­ресы у тебя есть, молодые люди, например?

– Сейчас мои мысли заняты не­много другим. Тех, с кем я общаюсь, легче причис­лить к числу друзей, партнеров по работе. От любви я жду глубины и безумия, чувст­венно­сти, одержимости и беско­неч­ности. Когда человек, способный все это во­плотить ради меня, встретится, тогда и поговорим о любви. На другом уровне. Не могу дружить только потому, что физиология требует.

Кем ты себя видишь в будущем и где?

– Боюсь загадывать, потому что знаю, насколько жизнь непредска­зуема. Один из вариантов – работа на международной арене. Ну, на­пример, спецкорр Си-Эн-Эн в Мос­кве. Надеюсь созреть до собствен­ной про­граммы, в которой, как в жизни, сочеталось бы все от поли­тики до кино.

Когда ты звонишь в известную телекомпанию и одним голосом заставляешь считаться с собой, выслушивать, принимать, это ведь авантюризм!

– А когда же еще быть авантю­ристкой, как не в 19! Навязываться неприятно всегда, но легче это делать сейчас, чтобы в 30 пред­лагали тебе.


Прошло время…


Илона продолжает учиться в МГУ. Осенью 1999 года, когда в Москве про­гремели взрывы на Каширке и улице Гурья­нова, она проходила практику в пресс-службе МЧС России.

Весной 2000 года работала пере­водчиком на Международном конгрессе писателей. С ноября 2000 года работает новостийным координатором на радио «Свобода» и вне­штатным корреспондентом на НТВ. И пер­вый сюжет, снятый ею для НТВ – о ­ту­винской музыке.

Начала учить французский язык, хочет поступить во Французский институт прессы и совмещать учебу в нем с занятиями в МГУ. Как будет все успевать – и сама не знает. Но успевает!

Фото:

2. Илона на радиостанции «Серебряный дождь».

Беседовала Саяна МОНГУШ

 (голосов: 1)
Опубликовано 29 октября 1998 г.
Просмотров: 11444
Версия для печати

Также в №44:

Также на эту тему:

Алфавитный указатель
пяти томов книги
«Люди Центра Азии»
Книга «Люди Центра Азии»Герои будущего
VI тома книги
«Люди Центра Азии»
Владимир Митрохин Арыш-оол Балган Никита Филиппов
Лидия Иргит Татьяна Ондар Екатерина Кара-Донгак
Олег Намдараа Павел Стабров Айдысмаа Кошкендей
Галина Маспык-оол Александра Монгуш Николай Куулар
Галина Мунзук Зоя Докучиц Алексей Симонов
Юлия Хирбээ Демир-оол Хертек Каори Савада
Байыр Домбаанай Екатерина Дорофеева Светлана Ондар
Александр Салчак Владимир Ойдупаа Татьяна Калитко
Амина Нмадзуру Ангыр Хертек Илья Григорьев
Максим Захаров Эсфирь Медведева(Файвелис) Сергей Воробьев
Иван Родников Дарисю Данзурун Юрий Ильяшевич
Георгий Лукин Дырбак Кунзегеш Сылдыс Калынду
Георгий Абросимов Галина Бессмертных Огхенетега Бадавуси
Лазо Монгуш Василий Безъязыков Лариса Кенин-Лопсан
Надежда ГЛАЗКОВА Роза АБРАМОВА Леонид ЧАДАМБА
Лидия САРБАА  


Книга «Люди Центра Азии». Том VГерои
V тома книги
«Люди Центра Азии»
Вера Лапшакова Валентин Тока Петр Беркович
Хажитма Кашпык-оол Владимир Бузыкаев Роман Алдын-Херел
Николай Сизых Александр Шоюн Эльвира Лифанова
Дженни Чамыян Аяс Ангырбан и Ирина Чебенюк Павел Тихонов
Карл-Йохан Эрик Линден Обус Монгуш Константин Зорин
Михаил Оюн Марина Сотпа Дыдый Сотпа
Ефросинья Шошина Вячеслав Ондар Александр Инюткин
Августа Переляева Вячеслав и Шончалай Сояны Татьяна Верещагина
Арина Лопсан Надежда Байкара Софья Кара-оол
Алдар Тамдын Конгар-оол Ондар Айлана Иргит
Темир Салчак Елена Светличная Светлана Дёмкина
Валентина Ооржак Ролан Ооржак Алена Удод
Аяс Допай Зоя Донгак Севээн-оол и Рада Ооржак
Александр Куулар Пётр Самороков Маадыр Монгуш
Шолбан Куулар Аркадий Август-оол Михаил Худобец
Максим Мунзук Элизабет Гордон Адам Текеев
Сергей Сокольников Зоя Самдан Сайнхо Намчылак
Шамиль Курт-оглы Староверы Александр Мезенцев
Кара-Куске Чооду Ирина Панарина Дмитрий и Надежда Бутакова
Паю Аялга Пээмот  
 
  © 1999-2017 Copyright ООО Редакция газеты «Центр Азии».
Газета зарегистрирована в Средне-Сибирском межрегиональном территориальном управлении МПТР России.
Свидетельство о регистрации ПИ №16-0312
ООО Редакция газеты «Центр Азии».
667012 Россия, Республика Тыва, город Кызыл, ул. Красноармейская, д. 100. Дом печати, 4 этаж, офисы 17, 20
тел.: +7 (394-22) 2-10-08
http://www.centerasia.ru
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru