газета «Центр Азии»

Пятница, 22 сентября 2017 г.

 

архив | о газете | награды редакции | подписка | письмо в редакцию

RSS-потокна главную страницу > 1998 >ЦА №45 >Валентина Вилисова и Валентина Волкова: Контрреволюционерками они стали в 13 лет

«Союз журналистов Тувы» - региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России»

Самые популярные материалы

Ссылки

электронный журнал "Новые исследования Тувы"

Валентина Вилисова и Валентина Волкова: Контрреволюционерками они стали в 13 лет

Люди Центра Азии ЦА №45 (5 — 11 ноября 1998)

Валентина Вилисова и Валентина Волкова: Контрреволюционерками они стали в 13 летК этому дню у людей разное отношение: одни спокойно-равнодушны, другие торжест­венно-суровы, третьи молчаливо-печальны... С очень большой натяжкой этот день можно назвать праздником, но, пожалуй, лишь «празд­ником со слезами на глазах». Речь идет о Дне памяти жертв политических ре­прес­­сий – 30 октября, несколько лет назад уста­новленном постановлением прави­тель­ства Российской Федерации.

Миновали вре­мена сталинских ГУЛАГов, «хрущевской отте­пели», брежневского «раз­витого соци­а­лизма», «эпохи застоя», «пере­стройки по- Горбачеву», крушения системы по-Ельцину – добрых шесть десятков лет, преж­де чем увидело свет это правитель­ствен­ное поста­новление. Справедливость, наконец-то востор­жествовала: все осужденные по пре­словутой 58 статье УК РСФСР – невин­но постра­давшие – полностью реабили­­ти­рованы. Несметные архивы КГБ обрели дар речи, заговорили, из обвинителей прев­ратились в защитников.

Но лишь немногие, из чудом уцелевших в застенках ГУЛАГа, дожили до наших дней, смогли (и могут) порадоваться этому собы­тию. Разве что только те, кто были, по выра­жению А. Солженицына, «еще не граждане страны, но уже граждане Архи­пелага ГУЛАГ».

Малолетки! Двенадца­тилетние, «уравнен­ные с взрослыми... в дичайших сроках, почти рав­ных их всей несознательной жизни, урав­ненные в хлебной пайке, в миске баланды, в месте на нарах... Так рано и так странно нача­лось их совер­шеннолетие – с переступа через тюремный порог...»

В лагерях встретили свое 16-летие и три неразлучные подружки, три Вали: братец Волк, братец Кролик и Пятница. Вот такие у них были детские прозвища, когда не­жданно-негаданно заявились в их дома взрослые дяди и увезли их в кызыльский домзак – дом для заключенных. Самая млад­шая из подруг, 13-летняя Валя-Пятница, не выдержала – разрыдалась. «А! Ты еще и реву тут даешь! К мамке захотелось?! Щас, будет тебе и мамка, и папка, и бабка с дедкой впридачу!» – с этими словами надзиратель выволок из камеры девчушку и запер ее в каменном мешке, именуемом карцером.

А дальше... А дальше – рассказы самих «контр­революционерок» и свидетельства архивов.

В. Вилисова («Пятница»): А стены в этом карцере железобетонные, ничего нет. Ни кровати, ни нар – ничего. Лишь маленькое окошко под потолком да узкая доска, вбето­нированная в пол. Ни еды, ни воды. Хоть закричись – никто не услышит, не подойдет. В одном бельишке была, только на эту доску прилягу – от холода и сырости зубы стучат. Я думаю, мне просто дали почувствовать, сравнить, где лучше – здесь или там. Потом-то я уже не ревом ревела, как дитя малое, а молча давилась слезами.

Никого из родных до нас не допускали, пока шло след­ствие. 25 мая 1944 года арестовали, но лишь 23 сентября осудили. Представьте себе состояние девочки-под­ростка, четыре месяца томящейся в одиноч­ной камере, которой, к тому же, чуть ли не ежедневно грозили карцером. Тогда под любыми показаниями, нужными следова­телю, – подпишешься.

В. Волкова («Волк»): Помню, одна из осуж­денных вместе с нами оговорила собственную мать в угоду следователю, и тот возрадовался несказанно: есть взрослый главарь у малолеток – за ушко его!... И не посмотрели, что у нее было пятеро детей, младшему всего четыре года, – раскрутили срок на всю катушку. Не буду называть фамилий, дабы не навредить ненароком бывшему «врагу народа» – и сегодня еще найдутся любители позло­словить, ткнуть пальцем в тебя.

В. Вилисова: Сынишка мой, когда в третьем классе учился, допустил малую ша­лость на уроке, так учительница Юлия Пав­ловна не нашла других слов, кроме обидного упрека: «Мать твоя тюремщица, и ты туда метишь!» Валерка прибежал домой в слезах: «Мама, это правда, правда это?» «Что ты, сынок, – говорю ему, – неправда, не верь ни­кому – наговаривают».

А еще раньше, в Аянгатах дело было, случился пожар: сгорела пекарня, – так ее заве­дующая, Феней ее звали, долго не разду­мывая, указала на меня: «Эти конт­рики на все способны, они все могут сделать: и под­жечь и сжечь, что хочешь...»

«Контрики» – так и плелась за мной чуть ли не всю жизнь эта постыдная кличка. И реакция у людей была одинаковая: «конт­рики», они и после отсидки остаются тако­выми, одним словом – «враги народа». В Тувинский сельхозтехникум поступила – от­числили. Устроилась на работу – уволили. Без всяких видимых на то оснований.

В. Волкова: Поначалу, как вышла на сво­боду, в пятьдесят первом году, много приш­лось натерпеться. Идешь по улице, а вслед тебе несется злопыхательное: « У, вра­жи­на!» И потом, когда устроилась маши­нисткой в ин­ститут усовершенствова­ния учителей, на­хо­дились сверхбдительные «доб­ро­же­ла­те­ли»: кому-де вы доверили множи­тельную тех­нику – контрреволюцион­ной аги­татор­ше?! Были, естественно, и звонки из органов. Наушни­чали, мстили мне за то, что я отказалась быть их секретным сотруд­ником, а попросту – сту­качом. Да только, бла­го­дарю судьбу, встретила на своем пути хороших людей – директора института Ивана Ивановича Принцева и сотрудницу инсти­тута Регину Рафаиловну Бегзи. Они защитили, можно сказать, вывели в люди. С их помощью окончила Кызыльское педагоги­ческое училище и получила диплом учи­тель­ницы начальных классов.

В. Вилисова: Конечно же, и я встретила немало хороших людей. До сих пор, к приме­ру, благодарна Ивану Степановичу Попову, тогдашнему председателю райпо в Кызыл-Мажалыке. Включил он меня в список на юби­лейную медаль «К 100-летию со дня рождения В. И. Ленина». Ему, где надо, разъяс­нили, – что почем. Так он упорно стоял на сво­ем. И ведь добился для меня высшей награды потребительской кооперации – По­чет­ной гра­моты Центросоюза. Впрочем, самой боль­шой наградой считала и считаю сейчас, – уважительное отношение коллег.

В 36 лет я, после окончания Иркутского тор­гового техникума, получила диплом товаро­веда и мало-помалу освоила тонкости этого непростого дела. В своем родном коллективе ни разу не услышала попреков – здесь о людях судили не по их прошлым заслугам, либо, напротив, грехам, а по их нынешним делам.

Правда, одна весьма любознательная особа поинтересовалась как-то: «А за что осу­ди­ли?» Отшутилась: «Диктант на двойку напи­сала».

В. Волкова: Наша «Пятница» в год ареста училась в шестом классе, если мне не изме­няет память. Была отличницей. Любила поэзию, многие стихи знала наизусть. Как-то прочла нам стихотворение Блока «Сы­тые», в котором говорилось о жизни при­­виле­гиро­ванного класса царской России. «Вот так они жили богачи, – резюмировала под­ружка и не­ожи­данно добавила, – а ведь такими же «сытыми» являются многие специалисты, по­наехавшие сюда из Москвы. Что если раз­множить это стихотворение да рас­про­стра­нить его в виде листовки по городу?»

Мы сразу загорелись этой идеей, однако вскоре убедились, что блоковские четверо­стишия мало подходят к нашей затее. Мы, под­ростки, были наслышаны от взрослых о существовании каких-то закрытых распре­де­лителей, услугами которых пользовались московские спецы. Им все давалось, как гово­рили, от пуза, а коренным жителям Кызыла, зачастую и черного хлеба не доставалось. Такую несправедливость следовало наказать, и тогда мы стали вместе подрабатывать текст для листовки.

В. Вилисова: Как сейчас помню ее наив­ный призыв: «Товарищи! За годы войны в Туве появились пузаны-Валентина Вилисова и Валентина Волкова: Контрреволюционерками они стали в 13 летчужеспинники. Ког­да наши отцы, сестры и братья находят­ся на фрон­тах, они скрываются за чужими спи­нами, имеют закрытые магазины. А рабо­чий люд, который больше заслужил всяких благ, лишен их. Долой пузанов!»

Вот и весь текст. Почему я его запомнила слово в слово? Потому что у меня был кра­сивый почерк, и подружки доверили мне раз­множить текст листовки. Два вечера тру­дилась, а ночами мы их наклеивали на вид­ных местах: на дверях магазинов, на стол­бах, просто разбрасывали на оживлен­ных в дневные часы перекрестках.

В общем-то, мы довольно ответственно относились к своей «ночной работе», и, когда нас арестовали и стали допрашивать как настоящих преступников, мы даже чуточку возгордились собой: вот, мол, готовы за рабо­чий люд и пострадать.

В. Волкова: Да и потом, когда осудили по 58-й, а точнее по 51-й Уголовного Закона ТНР, никому из нас и в голову не пришла мысль жаловаться куда-то. Значит, думали, заслу­жи­ли, значит, было за что. Вот такая была вера в святость наших устоев, с пеленок вос­питанная в нас. Вот, мол, откроем людям глаза – и справедливость восторжествует.

Конечно, тогда мы многое не понимали, не осознавали всей важности приезда опытных специалистов из Москвы, Ленин­града, Брянска, Орла, Воронежа и других городов, чей вклад в экономику и культуру молодой народной республики трудно было переоценить. Но какой мог быть спрос с де­тей? Однако кому надо – спросили, да еще как спросили!

В. Вилисова: Следователь Антипин осо­бо злобствовал: «Да вас всех надо расстрелять из поганого ружья!» Сейчас думаю: дали бы ему власть – он бы точно расстрелял нас, рука бы не дрогнула.

В. Волкова: А помнишь, в Кара-Булуне был в дубаках, в надзирателях то есть, некий Тутатчиков. Смеха ради поставил меня ли­цом к стенке и выстрелил из винтовки чуть выше головы. От страха я упала в об­морок. Набежали люди, доктор мне наша­тырь в нос, а надзирателя смех разбирает. Развле­кался он таким образом. Через неделю за­стрелил он Надю Кайгородову. Возвра­ща­лись мы с картошки в зону, Надя села на зем­лю пере­обуться (ноги стерла в кровь!), а Тутатчиков, ни слова не говоря, прицелился в нее и выст­релил – девчонка даже не ойк­нула. Гово­рили потом, надзирателю этому да­ли черво­нец (десять лет), так это или не так – попробуй, проверь.

В. Вилисова: Он ведь и жениха твоего пытался убить, того доктора, что нашатырем тебя в чувство приводил.

В. Волкова. Жених – мало сказано. То была моя первая любовь. Молодость брала свое, хоть и в зоне познакомились. Володя, Володенька, Владимир Михайлович Си­роткин. Никак ему эта фамилия не подхо­дила: шутник был, весельчак, всегда с улы­бочкой. А ведь он тоже по 58-й был осужден, по нашумевшему делу врачей. Доктор был, психотерапевт.

Да... Помню, ноябрь уже стоял, а я посу­домойщицей на кухне, молодая была, горячая, босиком выбежала во двор с помойным вед­ром. Бегу обратно, а меня кто-то сзади под­хватил на руки и строго так выгова­ри­вает: «Как можно по снегу босиком – недолго и простудиться!» Гляжу, это наш доктор. И так это мне уютно показалось на его руках!

Впервые, когда увидела его – бородища, во! Ну, думаю, совсем стар наш новый доктор. А когда он сбрил бороду, глянула и обмерла ду­шой: батенька, да он же еще совсем мо­лодой!

Сильный был, Енисей без отдыха туда и обратно переплывал. После отсидки какое-то время жили с ним у моей матушки. Только забо­лел мой голубок, запечалился, пе­рестал ворковать – разом сдал от неведомой мне бо­лезни. Уехал в родные края, на Волгу. Меня звал с собой, да куда я от больной матушки-то.

И потом были кавалеры. Был законный муж, Сашенькой его кликала ласково. Ничего не скажу о нем плохого: был, как говорят, без вредных привычек, скромный, аккуратист, всегда носил с собой тряпицу – ботиночки по­чистить. Обходительный такой. Можно ска­зать, на руках меня носил. Уважать его, ко­нечно, уважала. Но не то – с первой любовью не сравнишь.

В. Вилисова: Помню-помню, как ты в зоне прихорашивалась для доктора. Всегда носила при себе черный и химический каран­даши – подсурьмить там брови, ресницы. Однажды, гляжу, а у тебя брови в каких-то чернильных разводьях – перепу­тала каран­даши. Вдоволь посмеялись. А тебе невдомек, зеркал-то не раз­решали держать при себе. Долго оттирала твои фиолетовые брови.

В. Волкова. Хоть и заключенными были, а к красоте тянулись. Было, конво­ировали нас в местечко Хунюк на лесоза­готовки. Лето в разгаре, у подножия гор жарки цветут, марьины коренья, а сами горы в осле­пи­тельно белом снеге. Красотища!

Все мечтаю как-нибудь выбраться в те мес­та, уверена, они и по сей день не изме­нились. Нет, что ни говори, а Тува наша щедра природой.

В. Вилисова: И людьми. Помнишь, кто в домзаке взял нас под свою защиту, обучил щвей­ному делу? Шаравии, кажется, его звали.

В. Волкова: Не Шаравии, а Шавы. Осуж­ден был по расстрельной 51-й статье УК ТНР. Как и мы, впрочем. Статья одинаковая, судь­бы разные, даже не знаю, остался ли жив в ту пору этот добрейшей души человек. Сколько мы под его началом гимнастерок да шинелей пошили для фронта!

В. Вилисова: Хоть и дети были по воз­расту, но работали по-стахановски. Как сей­час помню, большой плакат в зоне «При­вет ударнику Вилисовой!» На двести и более про­центов выполняли нормы выра­ботки.

 Единственное свидетельство КГБ:

рост – средний, фигура – тонкая, волосы – ру­сые, глаза – серые, лицо – овальное, лоб – прямой, брови – дугообразные, нос – тонкий, рот – малый, губы – тонкие, подбородок –прямой, уши – малые. Особых примет нет.

Сфальшивил следователь Антипин, тот самый, что грозился девчонкам «расстрелять из поганого ружья». Была она, эта особая примета, была! Лицо-то было не просто овальное. Оно было еще и детским. Уж эту-то примету невозможно было не заметить.

Впрочем, она осталась незаметной не толь­ко для следователя – для бывшего про­курора Охемчика, для бывшего министра внут­рен­них дел Товарищтая, для бывшего судьи Коровина, для бывших народных заседателей Лукиных и Пальмбаха. Взрос­лые дяди со­стряпали большое дело детей – «врагов народа».

Приговором Верховного суда ТНР от 23 сентября 1944 года они были осуждены за контрреволюционную агитацию и пропа­ганду по статье 51 части 1 УК ТНР (В УК РСФСР аналогичная статья 58) к пяти годам лишения свободы Вилисову и Анд­рееву, а Волкову – к семи годам лишения свободы. Отбыли они свои сроки, как гово­рится, от звонка до звонка. Хорошо хоть за Саяны не увезли, а местом отбывания опре­делили родной Кызыл, а также, извест­ные всем заключенным тех времен Кара-Булун (Тандинский район), Хунюк (Тод­жинский район).

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР от 5 февраля 1957 года приговор Верхов­ного суда ТНР от 23 сентября 1944 года в от­но­шении малолеток был отменен, а уго­ловное дело производством «прекращено за отсут­ствием в их действиях состава пре­с­тупления». Иными словами, бывшие «контр­рево­люци­о­нерки» были полностью реабили­тированы, но правоохранительные органы не спешили известить о том невинно постра­давших: весть о реабилитации дошла до них лишь спустя более трех десятков лет.

«Бывшие». Вот только беда и боль не остались бывшими. Она, эта боль, и поныне жжет сердца семидесятилетних девчонок.

С праздником вас, Вали, не знавших детства! Хоть он и со слезами на глазах.


P. S. С Валентиной Андреевой, житель­ницей Сарыг-Сепа, на этот раз встреча не состоялась, но она обязательно будет. Правда, если этого захочет «братец Кролик».


Фото: Фото из дела № 51-17, начатого 21 мая 1944 года, оконченного 4 октября 1944 года. Слева направо: Валя Андреева, Валя Вилисова, Валя Волкова. На обложке дела гриф «Хранить вечно»

Беседовала Ольга БУЗЫКАЕВА,старший помощник прокурора Республики Тыва.

 (голосов: 0)
Опубликовано 5 ноября 1998 г.
Просмотров: 2194
Версия для печати

Также в №45:

Также на эту тему:

Алфавитный указатель
пяти томов книги
«Люди Центра Азии»
Книга «Люди Центра Азии»Герои будущего
VI тома книги
«Люди Центра Азии»
Владимир Митрохин Арыш-оол Балган Никита Филиппов
Лидия Иргит Татьяна Ондар Екатерина Кара-Донгак
Олег Намдараа Павел Стабров Айдысмаа Кошкендей
Галина Маспык-оол Александра Монгуш Николай Куулар
Галина Мунзук Зоя Докучиц Алексей Симонов
Юлия Хирбээ Демир-оол Хертек Каори Савада
Байыр Домбаанай Екатерина Дорофеева Светлана Ондар
Александр Салчак Владимир Ойдупаа Татьяна Калитко
Амина Нмадзуру Ангыр Хертек Илья Григорьев
Максим Захаров Эсфирь Медведева(Файвелис) Сергей Воробьев
Иван Родников Дарисю Данзурун Юрий Ильяшевич
Георгий Лукин Дырбак Кунзегеш Сылдыс Калынду
Георгий Абросимов Галина Бессмертных Огхенетега Бадавуси
Лазо Монгуш Василий Безъязыков Лариса Кенин-Лопсан
Надежда ГЛАЗКОВА Роза АБРАМОВА Леонид ЧАДАМБА
Лидия САРБАА  


Книга «Люди Центра Азии». Том VГерои
V тома книги
«Люди Центра Азии»
Вера Лапшакова Валентин Тока Петр Беркович
Хажитма Кашпык-оол Владимир Бузыкаев Роман Алдын-Херел
Николай Сизых Александр Шоюн Эльвира Лифанова
Дженни Чамыян Аяс Ангырбан и Ирина Чебенюк Павел Тихонов
Карл-Йохан Эрик Линден Обус Монгуш Константин Зорин
Михаил Оюн Марина Сотпа Дыдый Сотпа
Ефросинья Шошина Вячеслав Ондар Александр Инюткин
Августа Переляева Вячеслав и Шончалай Сояны Татьяна Верещагина
Арина Лопсан Надежда Байкара Софья Кара-оол
Алдар Тамдын Конгар-оол Ондар Айлана Иргит
Темир Салчак Елена Светличная Светлана Дёмкина
Валентина Ооржак Ролан Ооржак Алена Удод
Аяс Допай Зоя Донгак Севээн-оол и Рада Ооржак
Александр Куулар Пётр Самороков Маадыр Монгуш
Шолбан Куулар Аркадий Август-оол Михаил Худобец
Максим Мунзук Элизабет Гордон Адам Текеев
Сергей Сокольников Зоя Самдан Сайнхо Намчылак
Шамиль Курт-оглы Староверы Александр Мезенцев
Кара-Куске Чооду Ирина Панарина Дмитрий и Надежда Бутакова
Паю Аялга Пээмот  
 
  © 1999-2017 Copyright ООО Редакция газеты «Центр Азии».
Газета зарегистрирована в Средне-Сибирском межрегиональном территориальном управлении МПТР России.
Свидетельство о регистрации ПИ №16-0312
ООО Редакция газеты «Центр Азии».
667012 Россия, Республика Тыва, город Кызыл, ул. Красноармейская, д. 100. Дом печати, 4 этаж, офисы 17, 20
тел.: +7 (394-22) 2-10-08
http://www.centerasia.ru
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru