газета «Центр Азии»

Суббота, 18 ноября 2017 г.

 

архив | о газете | награды редакции | подписка | письмо в редакцию

RSS-потокна главную страницу > 1998 >ЦА №50 >Владимир Ковалев: Зато у нас есть музей

«Союз журналистов Тувы» - региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России»

Самые популярные материалы

Ссылки

электронный журнал "Новые исследования Тувы"

Мебельный салон "Новосёл" рекомендует: купить диван в Королеве на сайте. Не упустите!

Владимир Ковалев: Зато у нас есть музей

Люди Центра Азии ЦА №50 (10 декабря — 16 апреля 1998)

Владимир Ковалев: Зато у нас есть музейВ прошлом году минусин­ско­му Мартья­нов­скому музею, одно­му из старейших в Сибири, испол­нилось 120 лет.

Нынче еще одна дата – 115-летие музейной библиотеки. На протяжении всех этих лет музей является неотъемлемой частью жизни минусинцев.

Так было еще при его создателе Ни­колае Михайловиче Мартьянове, которого небезос­новательно на­зывали «духовным колоссом Си­бири», а его детище – «сибирским чудом и сокровищницей науки Сибири». И теперь, сто двадцать лет спустя, музей является средо­­то­чием, центром всей духовной жизни минусинцев. И не только их. Каждый год в декабре вот уже на протя­жении 10 лет сюда съезжаются из разных го­родов на знаме­нитые Мартьяновские дни поклон­ники музея и его основателя.

Приезжают, чтобы отдать дань Памяти создателю му­зея, поделиться своими творчес­кими замыслами и делами.

А са­мое главное – окунуться в ту благо­датную атмосферу, ауру, которая в эти дни здесь царит, и исходит, ка­жется, от самих стен музея, от сотрудников, начиная от смотри­телей и кончая самим директором музея, Владими­ром Ковалевым, который почти тридцать лет стоит у штурвала музейного корабля.

С Владимиром Алексеевичем мы знакомы уже много лет, почти столько же, сколько я работаю в туранском музее.

А встретились мы впервые в Москве, на Яновской конференции, посвященной творчеству писателя-историка Василия Яна (Янчевецкого), автора книг «Чин­гисхан», «Батый», «К пос­леднему морю», куда нас пригласил Михаил Ва­сильевич Янчевецкий, сын писателя.

Вот так иногда бывает: живем рядом, а знако­мимся где-то за тысячи верст. Зато теперь с Вла­димиром Алексеевичем встреча­емся часто: на Мартьяновских днях и просто – когда бывает воз­можность побывать в Минусинске, я обяза­тельно забегаю в музеи.

Иногда мы подолгу разговариваем с Влади­миром Алексеевичем, вернее, говорит больше он, а я слушаю. Ковалев – большой философ, и, к тому же, поэт-романтик.

На сей раз, мы очень удобно устраиваемся за маленьким столи­ком, Владимир Алексе­евич с чашкой кофе и пачкой сигарет, без ко­торых он жить не может, я же – с дикто­фоном и видеокамерой, кото­рой стараюсь слиш­ком не злоупот­реблять.

Разговор начи­нается с житейских тем. Ковалев немного недоволен новым теплым жакетом. Ему ка­жется, что воротник «шаль­кой» – это какой-то «выбрикон». Я же возра­жаю, что наоборот, все очень элегантно, все ему очень идет. Черная рубашка, черные джинсы и серый жакет, действительно, гар­монируют с его высокой, статной фигурой, седоватыми висками, такой же бородой и голубыми глазами. Заметив, что диктофон работает, говорит:

– Ты что, уже включила? Ну, ладно, слушай.

Я опережаю его, пытаясь задать первый вопрос:

Вот уже двадцать семь лет вы в музее.

Владимир Алексеевич как-то неуверенно переспрашивает:

– Разве уже двадцать семь?

Я настойчиво продолжаю:

На «музейщиков» раньше не учили. Учили на математиков, хи­миков, геологов. На кого учились вы?

Я учился, как вы выразились, «на геолога». Геолог я... Но геоло­гия это исто­ри­ческая дисциплина. Многие совершенно неправильно воспринимают ее как чисто прик­ладную науку: поиски полезных иско­паемых, вот рудник, вот бурят что-то. Геология – это еще история развития планеты, от возникнове­ния и до сегод­няш­него дня, вместе с человеком и всем осталь­ным живым ми­ром.

Что вас привело на этот фа­куль­тет?

– Меня привела туда роман­тика. Роман­тика – Сибирь, горы. Я вырос в степи, горы видел только во сне да в кино.

А откуда вы родом?

С Дона, из донских казаков.

А в Сибирь как попали?

Я закончил Ростовский уни­верситет, и нас, часть выпуска, направили в Западную Сибирь, а остальных, куда попал и я, в Крас­ноярское геологическое управление, а оттуда уже в Минусинскую экспедицию.

В Туве вам приходилось ра­ботать?

– Приходилось. Все экспедиции состоят из партий ­– поисковых, съемочных, разве­дочных. Так вот, в самом начале меня на­правили в Кортушибинскую партию, которая занималась поисками хризотил-асбеста, и наш лагерь стоял в четы­рех километрах от станции Погра­ничная. Потом я попал в очень кру­пную партию, которая называлась Саянская аэрогеофизическая партия. Она занималась магнитометрическимн съемками, в том числе и в Туве. Там мы излетали всю тер­риторию, засняли абсолютно все, а я зани­мался интерпретацией магнит­ных полей, на земле работал, нож­ками, так сказать. Получу магнит­ную карту – ага, что это такое? Это гранит, или вот аномалия, с чем же она связана? По Туве у меня есть прогнозная работа по урану, собрал интересный материал и написал ста­тью. У меня есть прогнозы на нес­колько точек, в одной я вообще на 100 процентов уверен, что там есть уран.

Владимир Алексеевич, как все-та­ки романтика геологическая выве­ла вас на романтику музейную? Где они пересеклись, в какой точке?

Владимир Ковалев: Зато у нас есть музей Случилось так, что главным геологом в Саянской партии был Николай Евге­ньевич Мартьянов. Вон его портрет висит и вон – ви­дите? Это очень интересный чело­век, проведший немало лет в ста­линских лагерях, мудрый, прекрас­но знавший и лите­ратуру, и искусство, большой философ, внук ос­нователя нашего музея Николая Ми­­хайловича Мартьянова. И общение с таким человеком… Он стал для ме­ня учителем.

В доме Мартьяновых я был своим человеком. И хоть он был в два раза старше, ни я, и никто из его окружения этого не замечали. Он был свой человек – прост в общении. Но какой мощный интел­лект! Мы от него питались все, да и ему кое-что давали. Как я сейчас понимаю: когда человек в таком возрасте и вокруг него молодежь, то она от него не только берет, она еще много дает. Это общение было полезно обоюдно.

И еще такое. Когда едешь на участок, надо обязательно знать, кто там был до тебя, что они там видели, какие выводы получили. Значит, изучаешь работу предшест­венников, а потом уже продол­жаешь работу сам. А предшественники-то какие были! Их отчеты читали как литературу, со всеми приключе­ниями и подробностями, вплоть до того, что в речке такая-то рыба, а вот там-то заимка такого человека, который может стать про­водником. Они писали очень подро­бные отчеты, и мы старались писать так же. Мне это очень нравилось.

И когда появились знания о края, в котором живешь и работаешь, поя­вилось и желание сказать об этом.

Ну, вот вы пришли в музей, молодой еще человек, геолог, начи­нающий историк. Что вы первым делом сделали?

– 0-о! (смеется). Порядок начал наво­дить. В первый же день, когда я стал директором, ко мне стали при­ходить люди, которые просили про­вести экскурсии. Я зову одного науч­ного сотрудника, он говорит: «Я не веду экскурсий», другого – то же самое. А экскурсии ведут только два человека. И все. Даже не открывая никаких методик и инструкций, я понимал, что такого быть не должно.

Как это – 20 лет человек работает в музее, а даже о Мартьянове рассказать не может?! Спрашиваю, как же вы раньше из положе­ния выходили? А мы, говорят, выстра­ивались каждый в своем зале и каждый рас­ска­­зывал о своем. А если кого-то не было, то этот зал про­­пускали. То есть это – ни­какая не экс­курсия.

Экскурсия, как песня, про­петая с нача­ла до конца. Человек должен получить и зна­ния, и впечатления. Экс­курсия – это суть му­зейной работы. И я стал требовать эту суть. Люди обиделись, некоторые даже уш­ли. Ну, а те, кто остался, стали делать, и вели­­колепно делать, то, что от них требо­ва­лось.

Сейчас в музейном мире очень много новых веяний, они идут к нам с Запада, и многие музеи это под­хватили, говоря, что старый музей типа Мартьяновского, как бы уже устарел, стал неинтересен совре­менному человеку, и надо, во что бы то ни стало, что-то менять.

Ни в коем случае. Моя задача сейчас – сохранить традиционный Мартьяновский музей. В работе какие-то новшества – да. Ну, вот телевидение использовать – давайте использовать телевидение, компью­теры пришли – давайте использовать их. Но менять суть традицион­ного музея нельзя.

Давайте от музея вернемся к вам, к вашей биографии. Ваши роди­тели были казачьего рода...

– Да, родители были из казаков, но после армии отец в хутор не вернулся, а пошел работать на шахту – была такая знаменитая шахта имени Артема.

А вы в себе казака не ощу­щаете?

– Не знаю, как сказать. Вырос я на хуторе, среди казаков, все это ви­дел, знаю. Но, скорее, я больше все это головой понимаю, чем сердцем.

Генетически это не пере­далось?

– Песни казачьи у меня слезы вызы­ваю.

А ваша жена, дети кто они?

– Жена – геолог, познакомились мы с ней в пятьдесят восьмом году, в Картушибин­ской партии, в шести­десятом поженились – родилась дочь, потом два сына. К сожале­нию, они не пошли по моим стопам. Сын старший стал математиком-программистом, дочь – бухгал­тер, а младший сын ­– ему 22 года – только сейчас будет учиться. Хочу, чтобы он закончил биофак.

А внуки у вас есть?

– Внуков у меня шестеро.

А правнуки?

– (Владимир Ковалев: Зато у нас есть музейСмеется) Нет! Я, значит, еще молодой!

Прошли годы. Что сделано, и что хотелось бы сделать еще?

– Ну, если говорить, что сдела­но… Я за эти годы как бы выстроил музей. Он немножко лежал в пыли, когда я пришел. Он был, конечно. И фонды богатые, и известность была. Но он как-то был прини­жен очень. Музей достоин был большего своим содержанием, своей исто­рией. Надо было при­ложить уси­лия, чтобы поднять его на опреде­ленный уровень. Вот это, считаю, сделал. Вместе с коллек­тивом, с соратниками. А сейчас я должен написать то, что знаю, то, что понял. У меня отрывками много напи­сано, но вот собрать все под одну облож­ку… Это надо сделать.

Люди, которые работают в Мартья­новском музее – осо­бенные. Слу­чайные там не за­дер­живаются. Ос­таются самые преданные, любящие музей больше всего остального. Взять хотя бы заместителя директора по научной части Людмилу Ермо­лаеву. Ее маленький ка­бинет всегда пере­полнен людьми – кто-то принес краевед­ческую работу, кто-то предлагает свою вы­ставку, а кто-то просто забежал на минутку перекинуться добрым словом, выпить чашеч­ку кофе, и чайник, по-моему, нико­гда не уби­рается со стола. И когда она успевает де­лать еще массу дел по до­лжности, а чаще – добро­вольно взваленных на себя! Она организатор и вдохновитель множества му­зейных кон­курсов и праз­дников для школьников.

Чего стоит одна только музейная елка, куда мечтают попасть все минусинские ребятишки, где задействован буквально весь персонал музея, а сама Людмила Николаев­на вот уже много лет виртуозно исполняет роль Бабы Яги и в ближайшее время ни­кому не собирается ее уступать, хотя же­лающие есть. Ее можно увидеть этакой элегант­ной дамой на сцене мест­ного театра, а можно – Зо­лушкой, в дни ремонта музея, с тряпкой и щеткой в руках отдраивающей паркет в кабинете директора (прим.: щетки специальные, конструкции самого дирек­тора. Кстати, я тоже имела честь с ними потрудиться, так сказать, доверили).

Людмила Николаевна, сколько же часов в сутки вы проводите в музее?

– Бывает по-разному. Обычно –двенад­цать часов.

А за сколько платят?

Людмила Николаевна в ответ смеется.

А на дом у вас что-то оста­ется? Вообще, есть у вас такое понятие дом?

– Мой дом – это музей.

Музей это и дом, и работа, и все остальное?

– Да, да, да!

Музей это случайный выбор или судьба?

– Не знаю. Может быть, и судь­ба. Я одно время хотела стать юри­стом, но кто-то из знакомых сказал: тебе нельзя – ты добрая. Ну, нельзя – так нельзя. В девятом классе наша классная руководительница Ирина Ивановна объявила, что при музее создается краевед­ческий кружок, будут готовить экскурсоводов, – я пошла. Никто меня не толкал. Нас пришло четверо. Я работаю до сих пор, вот уже двадцать семь лет.

И все это время вместе с Ковалевым? Вы можете предста­вить его без себя, а себя без него?

– Нет. Мне без него будет тя­жело. Он человек творческий, у ме­ня нет столько идей, сколько у него.

Директоров в нашем музее за 120 лет было много, но только два таких, при которых музеи состоял­ся как некое уни­кальное явление. В первый раз эго было при Мартья­нове. Во второй раз – уже при Кова­леве. За последние двадцать лет у нас фонды выросли в пять раз! Научно-массовая работа вышла на совершенно иной уровень. А материальная база? Ведь в сложнейших усл­овиях последних лет нам удалось при­обрести недешевую компьютер­ную технику, видео. Одно время выпускали свою собст­венную газе­ту «Минусинский край». И за всем этим – Владимир Алек­сеевич. Кро­ме того, он автор многих разра­боток по музей­ному делу, плюс к этому – большая научная работа.

Вот я не умею видеть то, что видит он. Владимир Алексеевич заводит в зал и говорит: «Ну что вы, зал не видите?» Мы не видим, а он видит. Помыть, побелить, перес­тавить, забить гвоздь – это я могу, а вот в творческом плане...

Людмила Николаевна, да непра­вда это. У вас здесь все вертится, крутится, все к вам идут, всем от вас что-то нужно. Не могут идти люди к человеку неинтересному, нетворческому. И как вы все успева­ете? У вас, наверное, все по плану.

– Я человек бесплановый. Если бы я строила планы, у меня давно уже была бы семья, дом или боль­шая квартира. У меня единственное желание – чтобы вот то, что за эти годы было достигнуто в музее, сохранить и приумножить.

Люди оценили то, что вами сделано: в прошлом году вам было при­своено звание «Заслуженный работ­ник культуры России». Это приятно?

– Это приятно, конечно. Это признание. Но это на короткий период. И хорошо то, что о тебе вспомнили не в 60 лет, а когда еще ты что-то значишь и можешь. Как говорится «дорого яичко ко Хрис­тову дню». Но это все быстротечно. Я как бы уж и забыла, хотя, когда мне сказали об этом, я плакала...

Если кто-то хоть однажды по­бывает в залах Минусинского музея, он запомнит его навсегда: вели­колепные коллекции, пре­красное оформление. Кстати, здесь никогда не приглашают художников со стороны. Оформляют только сами, с большой любовью и знанием материала, это тоже один из прин­ципов директора Ковалева. Но что­бы узнать музей еще лучше, нужно обяза­тельно побывать в его «святая святых» – фондах.

В фондах Мартьяновского музея рабо­тают милые и славные женщины, а самая глав­­ная из них – Раиса Бауман, на­сто­я­щая сибирячка: среднего роста, статная, с толстен­ной, цвета пшеничного колоса косой, ярко-го­лубыми, всегда чуть-чуть уставшими гла­зами. И к тоже – неисчер­пае­мый источ­ник юмора и оптимизма.

Раиса Петровна, на мой взгляд, ваш музей – один их самых богатых в Сибири, а, может быть, и в России. Как вы оцениваете свои фонды?

Владимир Ковалев: Зато у нас есть музейОценить можно, только с чем-то срав­нивая. Были у меня поездки в Свердловск, Нижний Тагил, уда­лось побы­вать в Ле­нинграде и в Ри­ге. Если сравнивать с европейскими музеями, то кое в чем мы проигры­ваем. Ну, а по Сибири – наши кол­лек­ции, конечно, уникальны. Особенно те кол­лекции, которые собирались еще во времена Мартьянова.

Вот Ксения Минцлова в 1913 году писала, что в Минусинске, кроме музея, ничего примечатель­ного нет, это правильно?

Справедливо. Минусинцы все­гда, на все претензии, что у них нет хороших дорог, тротуаров, что всю­ду пыль и грязь, всегда отвечали: «Зато у нас есть музей». Вот к нам приезжал Лужков, и опять же ему пока­зали музей, театр. А коллекция бронз, о кото­рой Минцлова упоми­нала тоже, входит в десятку лучших в стране. Сейчас мы готовим ката­лог бронзовых ножей тагарского пе­риода, который будет издан Берлин­ским археоло­гическим институтом.

С которым вы сейчас очень тесно сотрудничаете?

– Да, у нас был заключен дого­вор на пять лет, еще два года мы будем вместе работать. Вы же знаете, на науку денег сейчас не дают, а у них есть деньги. Я считаю, нам очень повезло, что у нас есть такой крупный специалист, как Николай Владимирович Леонтьев, археолог. Все, что находится при раскопках, остается у нас, – немцев интере­сует чистая наука.

А что они ищут, почему их вол­нует эта земля?

– Их волнует миграция племен, мы считали, что племена шли из Европы, а теперь, может быть, окажется, что все наоборот.

А что вы можете сказать об этнографической коллекции?

– Музею повезло, что в Мину­синске было много политических ссыльных, людей, как правило, хорошо образованных, которые занимались наукой, и в том числе, этно­гра­фией. Мы имеем очень хо­рошие, полные коллекции по Туве, Хакасии, по Китаю, коллекции эстонцев, латышей, мордвян, немцев. Эти коллекции настолько уникаль­ны, что имеют для нас уже не столь­ко музейное значение, сколько нау­чное. У нас часто работают ученые из Хакасии – Бута­наев, Сунчагашев. Ванштейн работал, когда писал свою книгу о Туве. Правда, сами тувинцы бывают у нас мало.

­ А вы давно работаете в музее?

– Наверное, это можно назвать давно – 23 года.

Что такое, на ваш взгляд, музей­щик: состояние души или что-то еще?

– Мне кажется патология. Болезнь. Мы же все немного... такие. Мы не пытаемся искать другую работу, несмотря на нашу мизерную зарплату. Почти все, кто у нас сей­час работает, – стажисты: Ермола­ева, Ковалев, Оля Боярченко, Лиза Тиунова, Леонтьев. Потом, музей, он ведь не мертвый. У каждого предмета есть душа. И, глядя на них, можно уходить, например, в такой спокойный, благополучный 19 век... А еще – общение. Вот сегодня – вы у нас, вы интересный человек, и мы общаемся. Завтра приедут другие и мы будем с ними общаться. Немцы, французы. Ну откуда бы я могла знать, как живет во Франции деву­шка-студентка, а мы с ней варим картошку и обо всем говорим. Музей – это такое уникальное место, где можно позволить такую рос­кошь – общение.

А какие у вас личные проблемы?

Это тоже для газеты? Как будто кому-то интересны мои проб­лемы. Ну, какие проб­лемы: у меня трое детей, муж умер. Я думаю, все становится сразу ясно. Я никогда не смо­гу своим детям чем-то помочь, скажем, при­обрести жилье. Но мои дети все равно меня любят, у нас ин­тересное общение, они меня понима­ют. Мои дети – порядочные люди.

Они уже взрослые?

– У меня всякие дети. Старшей дочери – 25, она преподает фран­цузский язык. Сыну 22 года, он у ме­ня мужчина по большому счету, ра­ботает на мебельной фабрике, на распиловке, это очень тяжелая рабо­та, но он еще ухитряется подрабатывать. Считает, что должен быть в до­ме кормильцем, и по­зволяет, таким образом, работать мне в музее. У нас иногда говорят, что музей – это хоб­би, а деньги надо зарабатывать где-то еще, или иметь мужа, который бы мог зараба­ты­вать. А самой млад­шей, Машеньке – 11 лет, она очень веселая девочка, и у нее нет ком­плек­сов. Она всех нас объединяет, если мы пос­со­­римся – она всех помирит. Очень при­вет­­ливая, гостеприимная, раскованная.

Приходи к нам в обед на кар­тошку. Хватит всем.

Вот такой в Минусинске удиви­тельный музей. И такие в нем уди­вительные люди, преданные исто­рии. Преданные памяти, без которой человек – уже не человек.

Торопясь по трассе Кызыл-Абакан, по сво­им таким важным делам, заверните в Мину­синск, притормозите у Мартья­нов­ского музея. Приведите в него своих детей. Прой­дите неспешно по за­лам, вглядитесь в экспо­наты, в ста­рые фото, в лица ушедших... Здесь все так располагает к тому, чтобы заду­мать­ся. Задуматься о том, так ли важны наши «важ­нейшие дела», по которым мы на полной скорости, не замечая ничего вокруг, несемся по дорогам жизни?

А может быть, мы не успели сделать самого глав­ного? У нас еще есть время, чтобы успеть...

Прошло время…

Пишу с болью в сердце и едва сдер­живаемыми слезами в глазах – 15 августа 1999 года ушел из жизни Владимир Алек­сеевич Ковалев. Осиротел минусинский музей, осиротели его друзья…

Людмила Ермолаева стала директором музея, его полновластной хозяйкой. Раиса Бауман по-прежнему главный хранитель музея и к тому же она стала бабушкой. Жизнь продолжается.

Фото:

2. Минусинский краеведческий музей имени Н.М. Мартьянова

3. Владимир Ковалев и Татьяна Верещагина на Мартьяновских чтениях. Минусинск, 11 декабря 1998 г.

4. Сотрудники музея на фоне памятника Н. Мартьянову у здания родного музея. Людмила Ермолаева (восьмая слева), Сергей Ковалев (четвертый справа), Татьяна Верещагина (третья справа). 1989 г.

<!-- st1\:*{behavior:url(#ieooui) } --> <!-- /* Style Definitions */ table.MsoNormalTable {mso-style-name:"Обычная таблица"; mso-tstyle-rowband-size:0; mso-tstyle-colband-size:0; mso-style-noshow:yes; mso-style-parent:""; mso-padding-alt:0cm 5.4pt 0cm 5.4pt; mso-para-margin:0cm; mso-para-margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:#0400; mso-fareast-language:#0400; mso-bidi-language:#0400;} -->

Беседовала Татьяна ВЕРЕЩАГИНА

 (голосов: 3)
Опубликовано 10 декабря 1998 г.
Просмотров: 2292
Версия для печати

Также в №50:

Также на эту тему:

Алфавитный указатель
пяти томов книги
«Люди Центра Азии»
Книга «Люди Центра Азии»Герои будущего
VI тома книги
«Люди Центра Азии»
Владимир Митрохин Арыш-оол Балган Никита Филиппов
Лидия Иргит Татьяна Ондар Екатерина Кара-Донгак
Олег Намдараа Павел Стабров Айдысмаа Кошкендей
Галина Маспык-оол Александра Монгуш Николай Куулар
Галина Мунзук Зоя Докучиц Алексей Симонов
Юлия Хирбээ Демир-оол Хертек Каори Савада
Байыр Домбаанай Екатерина Дорофеева Светлана Ондар
Александр Салчак Владимир Ойдупаа Татьяна Калитко
Амина Нмадзуру Ангыр Хертек Илья Григорьев
Максим Захаров Эсфирь Медведева(Файвелис) Сергей Воробьев
Иван Родников Дарисю Данзурун Юрий Ильяшевич
Георгий Лукин Дырбак Кунзегеш Сылдыс Калынду
Георгий Абросимов Галина Бессмертных Огхенетега Бадавуси
Лазо Монгуш Василий Безъязыков Лариса Кенин-Лопсан
Надежда ГЛАЗКОВА Роза АБРАМОВА Леонид ЧАДАМБА
Лидия САРБАА  


Книга «Люди Центра Азии». Том VГерои
V тома книги
«Люди Центра Азии»
Вера Лапшакова Валентин Тока Петр Беркович
Хажитма Кашпык-оол Владимир Бузыкаев Роман Алдын-Херел
Николай Сизых Александр Шоюн Эльвира Лифанова
Дженни Чамыян Аяс Ангырбан и Ирина Чебенюк Павел Тихонов
Карл-Йохан Эрик Линден Обус Монгуш Константин Зорин
Михаил Оюн Марина Сотпа Дыдый Сотпа
Ефросинья Шошина Вячеслав Ондар Александр Инюткин
Августа Переляева Вячеслав и Шончалай Сояны Татьяна Верещагина
Арина Лопсан Надежда Байкара Софья Кара-оол
Алдар Тамдын Конгар-оол Ондар Айлана Иргит
Темир Салчак Елена Светличная Светлана Дёмкина
Валентина Ооржак Ролан Ооржак Алена Удод
Аяс Допай Зоя Донгак Севээн-оол и Рада Ооржак
Александр Куулар Пётр Самороков Маадыр Монгуш
Шолбан Куулар Аркадий Август-оол Михаил Худобец
Максим Мунзук Элизабет Гордон Адам Текеев
Сергей Сокольников Зоя Самдан Сайнхо Намчылак
Шамиль Курт-оглы Староверы Александр Мезенцев
Кара-Куске Чооду Ирина Панарина Дмитрий и Надежда Бутакова
Паю Аялга Пээмот  
 
  © 1999-2017 Copyright ООО Редакция газеты «Центр Азии».
Газета зарегистрирована в Средне-Сибирском межрегиональном территориальном управлении МПТР России.
Свидетельство о регистрации ПИ №16-0312
ООО Редакция газеты «Центр Азии».
667012 Россия, Республика Тыва, город Кызыл, ул. Красноармейская, д. 100. Дом печати, 4 этаж, офисы 17, 20
тел.: +7 (394-22) 2-10-08
http://www.centerasia.ru
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru