газета «Центр Азии»

Понедельник, 24 июля 2017 г.

 

архив | о газете | награды редакции | подписка | письмо в редакцию

RSS-потокна главную страницу > 1999 >ЦА №3 >Валентина Андреева: Трижды наказанная

«Союз журналистов Тувы» - региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России»

Самые популярные материалы

Ссылки

электронный журнал "Новые исследования Тувы"

Валентина Андреева: Трижды наказанная

Люди Центра Азии ЦА №3 (14 — 20 января 1999)

Валентина Андреева: Трижды наказаннаяВ № 45 «ЦА» за 1998 год был опубликован материал-интервью «Контрреволионерками они стали в тринадцать лет» о девочках-подростках, ставших жертвами политических репрессий в Туве в годы войны.

Жили-были в Кызыле три подружки, три Вали с детскими прозвищами: «Братец Волк», «Братец Кролик» и «Братец Пятница». Но однажды майской ночью 1944 года в двери их квартир требовательно постучали: «Откройте, милиция!» …Потом были камеры-одиночки в следственном изоляторе, бесконечные ночные допросы, спустя четыре месяца после ареста – суд и суровый приговор малолетним «врагам народа».

Подробно об этом, а также о гонениях в последующие после ГУЛАГа годы поведали в своих воспоминаниях две Вали-подружки: Валентина Романовна Волкова и Валентина Васильевна Вилисова. К сожалению, с третьей Валей, Андреевой – «Братцем Кроликом», автору пуб­ли­кации тогда встретиться не удалось. Но желание такой встречи было.

Ускорило ее неожиданное письмо в газету («ЦА» №48) Ольги Батаргиной, племян­ни­цы Валентины Александровны Андреевой (Та­ра­ка­новой по мужу). В нем она писала, что о Валентине Андреевой, живущей в Сарыг-Сепе, в известном нам уже газетном мате­риале было сказано как бы вскользь. «Не­множко обидно мне за мою тетю Валю, – при­знается автор письма, – потому что не сказа­ли, какая она была тогда, в тринадцать лет, и как ей живется сейчас». И еще автор письма сетовала: даже телефон не могут ее тете установить, все хлопоты напрасны.

Письмо читательницы позвало в дорогу. И вот долгожданная встреча с Валентиной Андреевой. Первые вопросы, первые ответы, слезы... Успо­коившись, Валентина Алек­сандровна ровным голосом начала вспо­минать...

«Когда я училась еще в школе, у нас была по пению учительница-еврейка – Юдифь Рафаиловна Решес. И вот она мне все время говорила: «Валя, ты иди учись. У тебя голос хо­ро­­ший. В театр тебе дорога. Учись».

Я пошла, меня сразу приняли. Дирек­тором театра-студии был Максим Мунзук – знаете его? Я там училась. Мне очень понравилось. Пела, играла на гитаре, на ман­долине, малень­ко на пианино. Мне Мунзук еще говорил, что ты, мол, Валя, готовься. Будет комиссия из Москвы, будем отправлять тебя учиться дальше.

Старалась, готовилась. Со своими по­друж­­ками, с двумя Валями, как-то стала редко встречаться. А однажды мне так захо­телось встретиться с Валей Волковой. Пошла к ней.

Она была одна. Поболтали о том, о сем. И вот она мне говорит: «Ты знаешь, а мы с Валей Вилисовой пишем и приклеиваем листовки». Я вскользь прочитала: на листке цветными карандашами было написано, текста даже не запомнила, не восприняла, другим голова была занята – театром. В общем, я эти листовки не восприняла всерьез, просто подумалось: детство. И о другом заго­ворили. Я тут же забыла об этих листовках. Пошла домой. Больше я с ними не встре­ча­лась, с дев­чонками.

Потом... Потом вдруг однажды, через несколько дней к нам ночью постучали. Открыли – милиция! (Пауза, В.А. плачет. Успокоившись, продолжает). «Что надо?» – спрашиваю. «Собирайся, бандитка!» «Какая я бандитка? Что случилось?» Мать – в обмо­рок, даже ничего не знаем абсо­лютно! И все.

Взяли меня, сидела в следственном изоляторе. Вызвали на первый допрос. И тут Антипин, следователь, вокруг меня ходит и говорит: «Ну, что, пташка, попалась, отпела? Теперь в другой клетке будешь петь». И вот таким вот образом – одно да потому, одно да потому, ну всякую ересь собирает, собирает. На, мол, распишись вот. Я расписываюсь. Что там написано, не знаю. Умишко-то детский. Спрашиваю: «А почему вы меня не отпус­каете? Я же учусь, мне надо к экзаменам готовиться». Антипин одно свое твердит: «Отпела ты теперь, отпела...»

Долго эти допросы-расспросы шли. По­том как-то следователи Галкин и Антипин были вместе и спрашивают: «Ну, кто еще был в вашей банде?» Меня это настолько поразило, думаю: ну какая банда, что за банда-то? Говорю: «Что за банда?» «Ну, не притворяйся, ты же знаешь. Ты же все знаешь! Кто еще был в вашей банде?»

И так это все продолжалось. Я ничего не знала, ну абсолютно ничего не знала даже. Разговор тот с Валей я всерьез не взяла и об этом вообще не думала.

Однажды меня вывели из кабинета сле­дователя, а Валю Волкову ведут по кори­до­ру навстречу. Я увидела ее и... опешила. Ду­маю: «Господи, почему я тут, и Валя тут? По­че­му обе тут-то, в следственном, оказа­лись?» Мы только друг на друга посмотрели – и все. Больше до суда не виделись.

Наконец, повели нас на суд. Смотрю, кроме Валь, обеих моих подружек, еще подростки есть, в основном мне незнакомые. Я сначала удивилась, а потом успокоилась: правосудие, думаю, разберется. Тут ведь ни Галкина, ни Антипина нет – меня сейчас отпустят домой. А тут еще Валя Волкова под­хо­дит ко мне и говорит: «А ты-то почему здесь?» «Не знаю», – говорю. Я же совер­шенно непричастна была ни к чему, ни одной буквы не написала, ничего нигде не при­клеила, не бросила. Вот только то, что Валя тогда показала мне листки. Да еще вспомни­лись ее слова, горделиво сказанные в той послед­ней нашей встрече на воле: «Нас еще будут хвалить за это!»

И вот – суд. Прошел он скомканно, быст­ро. Коровин, председательствующий, одному подростку, другому задал какие-то незначи­тельные вопросы, даже не помню, о чем. Быстренько ушли на совещание, вернулись и огласили приговор. Бах – и мне пять лет! Все. Я не ожидала такой развязки, но уже настолько устала от всего, что безразлично встретила приговор.

Нас тогда всех вместе выпустили в ог­раду у здания суда, всех ребятишек. Смотрю: одна Валя тут, вторая Валя, другие подростки. И мне стало как-то спокойно вроде. Думаю: «Ну, вот и опять все вместе». Но потом, когда сколько-то времени прошло, я уже повзрос­ле­ла, мне стало страшно. Думаю: «Боже ты мой Праведный! Ну, хоть бы вина какая была, хоть бы чуть-чуть!..» (Плачет).

Ну и все. Что теперь об этом? Было и прошло, быльем поросло... Вот только...»

Не договорила тогда хозяйка дома, обор­вала фразу на полуслове. Что она хотела, но так и не решилась сказать, остается только гадать. В нашем же распоряжении есть сухие протокольные записи уголовного дела под № 51, где одна из обвиняемых неожи­данно оговаривает Андрееву: «Я скажу правду. Вспо­минается разговор с Валентиной Андре­евой в феврале 1944 года у нас на квартире. Анд­реева мне тогда рассказала, что зимой 1943-1944 года она в ресторане познакомилась с возвратившимся с фронта неким Макаровым – большим хулиганом. В скором времени оказалось, что Макаров занимается составле­нием антисовет­ских лис­товок и по его предло­жению она (Андреева) взяла на себя роль распро­странителя этих листовок по городу.

По словам Андреевой, листовки она клеила в ресторане и около него. Листовки бы­ли направлены против специалистов и носи­ли террористический характер, т.е. во всех листовках имелся призыв: «Бей пузанов!»

Вопрос следователя: Участвовали ли вы раньше в каких-либо нелегальных кружках или группах?

Ответ: Летом 1943 года по пригла­ше­нию Андреевой я вступила в группу моло­дежи, воз­главляемую Кокошиным Евге­нием, нахо­дя­­щимся в настоящее время в РККА... Груп­па ставила перед собой задачи убивать всех неугодных ей лиц. Кокошин говорил Андре­евой, что группа будет избивать совет­ских специалистов из-за угла гирями и камнями.

Вряд ли подлежит сомнению тот факт, что эта фальшивка была сфабрикована сами­ми следователями. Уж очень им хотелось, должно быть, чтобы затеянное ими дело по разо­блачению «врагов народа» вышло на «взрос­лый след», выявило, так сказать, истин­ных вдохновителей и руководителей юных контрреволюционеров, а значит, получило бы более широкую огласку.

И своего следователи, похоже, добились. Ведь подростки подписывались под собст­вен­ными показаниями, практически, не вчиты­ваясь в протокольные записи. Как можно было не доверять взрослым?! Довер­чивость трагически обернулась против под­рост­ков. И никаких надежд на помилование – за­ключи­тель­ные фразы судебного документа: «Приговор окончательный и обжалованию не подлежит»!

...И отсидела Валя – «Братец Кролик» – вместе со своими подружками детства, как говорится, от звонка до звонка: арестована была 22 мая 1944 года, освобождена 24 мая 1949 года. За пять дней до освобождения она стала неофициальной женой давно при­глянувшегося ей статного охранника дом­зака Исая Макаровича Тараканова. По взаим­ной любви, уже после ее выхода на волю, расписа­лись, но счет совместной жизни ведут не с даты записи в загсе, а с того памятного для обоих дня – 19 мая. В 1999 году их ждет слав­ный юбилей – 50-летие супру­жеской жизни.

Всякое было за полвека, больше, однако, хорошего. Вместе поступили в Тувинский сельхоз­техникум, но вскоре его директор, нек­то Мокрушин, прознав про гулаговское прош­лое Андреевой, отчислил ее из учебного заве­дения. Поставил жесткое условие и перед Иса­ем: либо разводись с «контр­ре­волюци­онер­кой», либо и тебя тоже отчис­лю. Благо, в эту пору навестил техникум Салчак Тока, пер­вый секретарь обкома партии, который преж­де не раз с удоволь­ствием слушал юную пе­вунью и знал ее чуть ли не с детсадовского воз­раста. Андреева смело подошла к Сал­чаку Колбакхорековичу и поведала про го­не­ния Мокрушина. О чем шел разговор «Пер­вого» с директором, можно только догадываться, но Мокрушин оставил в покое Исая Тарака­нова, и тот благополучно окончил техникум. А вскоре стал известным на все Верховье и даже область агрономом из Бояровки: на полях его колхоза в любой год – благо­при­ят­ный, нет ли по погодно-кли­матическим усло­виям – получали отмен­ные урожаи зер­новых.

А рядом с ним незаметно, тихо, рука об руку, шла по жизни Валентина Александ­ровна. Осваивала всю нелегкую деревенскую работу, не чураясь никакой, пусть даже и самой черной. Подняла на ноги и осиротев­ших племянников, мал-мала меньше – пол­ный десяток девчонок и мальчишек, своих детей Бог не дал. Может быть, еще и потому ровно, без запинки шла по жизни вместе с односельчанами, что те ни разу, ни коим образом не попеняли ей на гулаговское прош­лое.

Валентина Андреева: Трижды наказаннаяЛюди деревни видели, как любое дело ладилось в руках певуньи, подмечали, как охотно отзывалась она душой на любое доб­рое слово о ней – нутром чуяли: нет, какой же она «враг народа», коли поровну делит с народом и беды, и радости, всю себя отдает людям, ничего при этом не требуя взамен.

Валентина Александровна и сейчас, в свои неполные семь десятков лет, благо­дарно вспоминает о Бояровке и ее жите­лях: повез­ло мне в жизни на хороших людей. А уно­сясь мыслями в далекое и одновре­мен­но страш­но близкое прошлое – гулагов­ское – за­дум­чиво качает головой: нет, и там было много хороших людей.

Взять того же врача домзака, строгого внеш­не, но доброго душой человека – Исаака Карпо­вича Куприенко. Он тоже был репрес­си­ро­ван властями, отсидел свое, да так и остал­­ся при домзаке. Беспокойный был док­­тор, немало пекся о здоровье заключенных, того же требовал и от своих помощников. Не давал спуска и молоденькой санитарке ста­ци­онара – Вале Андреевой. А та и без лишних напоминаний справлялась со сво­ими нелегкими обязанностями, без­боязненно шла в палаты больных тубер­кулезом, убирала за ними, делала перевязки...

С Тотканом из окружения Чурмит-Дажы в зоне хорошо познакомилась. Умный, хоро­ший, щедрой души человек. Много заду­шев­ных бесед было у них. Оберегал он от жесто­костей зоны. Ну никак не вязалось с ним это злостное клеймо – «враг народа».

Страницу за страницей листает гула­гов­ское прошлое Валина память. Всякое было: и лесоповал, и каменный карьер, и кар­тошка из осенней мокрой земли, и по двенадцать часов работы за швейной машин­кой («Все для фронта, все для Победы!»). И долго­ждан­ное освобождение. И еще более долго­жданная, радостная весть – о полной реаби­ли­тации. Лишь через полвека после осуж­дения совет­ское пра­восудие поставило точку в деле № 51. И, как бы извиняясь за собст­венные злодея­ния про­тив невинных людей, власти оделили их не­многими льготами. Оделили на бумаге, а в жизни льготы эти оказались недоступ­ными многим бывшим полит­заклю­ченным. В том числе и Вален­тине Андреевой-Тарака­новой.

«Когда вышел закон о льготах бывшим репрессированным, реабилитированным, я в райсобес обратилась. Заведующей Коле­ва­товой написала заявление о постановке меня на учет для получения легкового авто­мо­­биля и установки телефона. Она говорит: я сама поеду, похлопочу насчет автомобиля и теле­­фона, и все прочее – ну, все, что там по­ло­­жено. Я говорю, нам уж много не надо, а вот маши­нешку хоть какую-то. Во-первых, ста­рые, во-вторых, оба больные – ноги совсем отказывают. Ну, Тамара Федоровна Колева­това сказала, дескать, поеду и поставлю на очередь. Возвра­щается из Кызыла: «Ну, по­ста­вила вас на очередь, ждать не так долго, потому что вы попали в очередь не просто ве­те­ранов, а в очередь репрессированных и инвалидов войны».

Обрадовались, стали ждать-спрашивать, а в ответ все тишина, тишина. Потом, думаю, дай-ка, я сама съезжу в Кызыл. У моей пле­мян­ницы машина, и они с мужем свози­ли меня в город.

Обратилась в Минсобес, к инспек­тору по транспорту Юрию Шыдыра­евичу Сал­­чаку. Он стал смотреть по списку и говорит: «Знаете, а вас вообще в списке нет». Я гово­рю: как так, ведь я обращалась с заявлением, и Колеватова обнадежила, что на льготной оче­реди стою. В общем, вернулась в Сарыг-Сеп, как гово­рится, несолоно хлебавши. Колева­това напи­сала какую-то записку, с нею – опять в Кызыл.

Когда я встретилась вновь с инспек­тором, он посмотрел бумажку и недоуменно пожал пле­чами: «Странно, а почему тут напи­сано «по­ставить на очередь»? Если вас уже ста­вили на очередь, то речь ведь надо вести о восстановлении вашей очереди». Подумал немного и говорит: «Хорошо. Мы сделаем все, как надо – восстановим вашу очередь». Быст­­ренько все записал. «Ну, а теперь жди­те», – сказал на прощание.

До сих пор ждала. Уже пять лет ждем. Мы уже с дедом отступились. Та же история и с телефоном: все обещают и обещают. В общем – тишина. Никому мы, старые, не нуж­ны. Вот так вот. Выходит, трижды нака­зана: осуждена ни за что, отсидела ни за что, а теперь вот и льгот положенных ли­шили».

Перед отъездом в Сарыг-Сеп для встречи с Валентиной Александровной Таракановой я поинтересовалась у Валентины Романовны Волковой, не желает ли она передать звуко­вое послание своей подруге. Та охотно вос­поль­зовалась этой возможностью:

«Братец Кролик, здравствуй, Валя. Я очень-очень хочу, чтобы ты ко мне при­ехала. Валя, как на меня подействовала эта статья в газете! Она меня перевер­нула с ног на голову, вновь напомнила все эти Кара-Булуны, все эти Ханюки, все эти ду­баки. Я переживала, аж давление под­ско­чило. Мы тут решили пока не давать тебе эту статью читать – как она на тебя по­дей­ствует? Валю­ша, будь добра, отнесись спокойно. Приезжай ко мне, Валя. Я очень-очень хочу тебя видеть. Приезжай, я дома. Ну, все, Валечка, не болей, Храни тебя Господь!»

Эти душевные слова подруги не могли не растрогать Валентину Тараканову. И она в ответ передала ей свое звуковое послание:

«Милая моя Валечка! Так хочется с вами обеими встретиться! Ну, думаю, как только станет тепло, так у меня появится возмож­ность съездить в Кызыл и обяза­тель­но с вами встретиться, милые мои подружки!».

Подружки... Они пронесли свою детскую дружбу через многие испытания, не рас­те­ря­ли на жизненном пути свои чувства-отно­шения, а, напротив, укрепили их. Все трое – они хорошо запомнили наставления стар­ших, тех, что были репрессированы властями как вра­ги народа, что в зоне оберегали под­ростков, как могли. «Мы все невинно по­страдали, – гово­рили они. – А вы, дети, – в осо­бенности. Когда выйдем отсюда – если, конечно, выйдем, – нам всем будет очень тяжело в жизни». Такое клеймо ведь не все поймут. Но надо крепиться, что теперь поде­лаешь!»

И Вали-подружки крепились. Со вре­ме­нем меньше стало всякого рода подо­зрений, недо­молвок, любопытных вопросов-расспро­сов. И все же... И все же, когда вышла статья в газете «Центр Азии», многие жен­щины из со­сед­них палат (прим.: Андрееву в оче­редной раз положили в больницу) подхо­ди­ли к ней и спрашивали: «А у вас какая де­вичья фами­лия была?» «Я безо вся­кой мысли отве­чала: Андреева, – расска­зывает Валентина Алек­сандровна. – А что, вас это интересует?»

Потом уже муж принес ей в палату эту статью, прочитала и поняла любопытство сосе­док. Вспомнила, что кто-то из них еще мол­вил тогда: «Ведь все же шла война, а они – какие-то листовки там...»

Вот так вот, и сегодня еще не все осво­боди­лись от комплексов по отношению к бывшим «контрреволюционерам». Но, как гово­рится, на чужой роток не накинешь платок. Пусть им!

Когда материал готовился к печати, редакции стало известно: благодаря хлопо­там Ольги Аки­мовны Бузыкаевой, воспри­нявшей судьбу репрессированных девочек как свою личную, Валентине Александровне Андре­евой (Таракановой) установили поло­жен­ный ей по закону телефон! Невелика плата за искалеченную судьбу, но если бы не вме­ша­тельство прокуратуры дождалась ли бы ее «Братец Кролик»?


Фото:

Валя Андреева, 14 лет. (Фото из «Дела № 51-17»). 1944 г.

 

Ольга Бузыкаева, старший помощник прокурора Республики Тыва

 (голосов: 3)
Опубликовано 14 января 1999 г.
Просмотров: 1957
Версия для печати

Также в №3:

Также на эту тему:

Алфавитный указатель
пяти томов книги
«Люди Центра Азии»
Книга «Люди Центра Азии»Герои будущего
VI тома книги
«Люди Центра Азии»
Владимир Митрохин Арыш-оол Балган Никита Филиппов
Лидия Иргит Татьяна Ондар Екатерина Кара-Донгак
Олег Намдараа Павел Стабров Айдысмаа Кошкендей
Галина Маспык-оол Александра Монгуш Николай Куулар
Галина Мунзук Зоя Докучиц Алексей Симонов
Юлия Хирбээ Демир-оол Хертек Каори Савада
Байыр Домбаанай Екатерина Дорофеева Светлана Ондар
Александр Салчак Владимир Ойдупаа Татьяна Калитко
Амина Нмадзуру Ангыр Хертек Илья Григорьев
Максим Захаров Эсфирь Медведева(Файвелис) Сергей Воробьев
Иван Родников Дарисю Данзурун Юрий Ильяшевич
Георгий Лукин Дырбак Кунзегеш Сылдыс Калынду
Георгий Абросимов Галина Бессмертных Огхенетега Бадавуси
Лазо Монгуш Василий Безъязыков Лариса Кенин-Лопсан
Надежда ГЛАЗКОВА Роза АБРАМОВА Леонид ЧАДАМБА
Лидия САРБАА  


Книга «Люди Центра Азии». Том VГерои
V тома книги
«Люди Центра Азии»
Вера Лапшакова Валентин Тока Петр Беркович
Хажитма Кашпык-оол Владимир Бузыкаев Роман Алдын-Херел
Николай Сизых Александр Шоюн Эльвира Лифанова
Дженни Чамыян Аяс Ангырбан и Ирина Чебенюк Павел Тихонов
Карл-Йохан Эрик Линден Обус Монгуш Константин Зорин
Михаил Оюн Марина Сотпа Дыдый Сотпа
Ефросинья Шошина Вячеслав Ондар Александр Инюткин
Августа Переляева Вячеслав и Шончалай Сояны Татьяна Верещагина
Арина Лопсан Надежда Байкара Софья Кара-оол
Алдар Тамдын Конгар-оол Ондар Айлана Иргит
Темир Салчак Елена Светличная Светлана Дёмкина
Валентина Ооржак Ролан Ооржак Алена Удод
Аяс Допай Зоя Донгак Севээн-оол и Рада Ооржак
Александр Куулар Пётр Самороков Маадыр Монгуш
Шолбан Куулар Аркадий Август-оол Михаил Худобец
Максим Мунзук Элизабет Гордон Адам Текеев
Сергей Сокольников Зоя Самдан Сайнхо Намчылак
Шамиль Курт-оглы Староверы Александр Мезенцев
Кара-Куске Чооду Ирина Панарина Дмитрий и Надежда Бутакова
Паю Аялга Пээмот  
 
  © 1999-2017 Copyright ООО Редакция газеты «Центр Азии».
Газета зарегистрирована в Средне-Сибирском межрегиональном территориальном управлении МПТР России.
Свидетельство о регистрации ПИ №16-0312
ООО Редакция газеты «Центр Азии».
667012 Россия, Республика Тыва, город Кызыл, ул. Красноармейская, д. 100. Дом печати, 4 этаж, офисы 17, 20
тел.: +7 (394-22) 2-10-08
http://www.centerasia.ru
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru