газета «Центр Азии»

Понедельник, 24 июля 2017 г.

 

архив | о газете | награды редакции | подписка | письмо в редакцию

RSS-потокна главную страницу > 2001 >ЦА №21 >Михаил Андриянов: Все пропьем, но флот не опозорим

«Союз журналистов Тувы» - региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России»

Самые популярные материалы

Ссылки

электронный журнал "Новые исследования Тувы"

Новости портала: Отзывы о пользователе Михаил Шейко - это интересно!

Михаил Андриянов: Все пропьем, но флот не опозорим

Люди Центра Азии ЦА №21 (18 — 24 мая 2001)

Михаил Андриянов: Все пропьем, но флот не опозоримНеобычный вахтер по­явился у нас недав­но в Доме печати – крепкий, высокий, уве­ренный такой. На работе не спит, пьяниц-алкашей гоняет, порядок наводит, ни­кого не боится. Если что починить-наладить надо – и тут он все может.

И в тельняшке всегда ходит, что меня особенно заинтересовало. Это теперь тельник можно на любом базаре купить и форсить под флотского, моря в глаза не видя. А ведь тельняшка – одежда особая, и те, кто носит ее по праву, люди тоже осо­бенные – с мор­ской закалкой, надежные, с осо­бым ха­рак­те­ром. Я это хорошо знаю – са­ма из мор­ского Мурманска. По­этому и начала пытать Ми­ха­ила Ва­сильевича Андри­янова – по пра­ву он носит тель­ник и якорь-татуировку на правой руке или для фор­су.

Ока­залось, носит законно: и на флоте от­служил ми­не­ром, и школу морских дивер­сантов прошел, и к Суэц­кому каналу руку при­ложил. А еще он единственный сегодня на всю Туву водо­лаз-взрыв­ник первого клас­са: три тысячи ча­сов провел под водой.

Разговорились, и во время беседы, хоть Михаил и очень недоумевал, что особенного нашла я в его судьбе, поняла: именно о нем мне и надо писать. Потому что на тысячах таких жизненных мужиках, которых поряд­ком испытала и помотала, но не сломала жизнь, держалась и держится еще Россия.

– Михаил, море – это у вас как, семейное?

– Нет. Я из шахтерской семьи. Отец всю жизнь про­ра­ботал в шахте, мать – тоже в шах­те. Город Артемовск, Ку­ра­гинский район Красно­яр­ско­го края. А море – это мечта та­кая была. Хотя наш клас­сный руководитель Петр Ива­нович Бараруев все гово­рил мне: иди учиться на спор­тив­ную журналисти­ку – у тебя по­лучится. Я спортом зани­мал­ся, учил­ся неплохо – шко­лу со сред­ним баллом 4,7 закончил.

– Так что вы могли стать кол­легой-журналистом?

– Не стал, не послушался учителя. Хотел быть военным моряком и поступил в 1972 го­ду в тихоокеанское высшее военно-мор­ское училище имени Степана Василье­вича Мака­ро­ва, который сказал: «Помни войну». Мин­но-тор­педный факуль­тет. Там не удер­жался – на втором курсе про­изошел залет. Был в уволь­нительной – подрался. И мне – два года дис­­ба­та.(прим.: дисциплинарный батальон). А там предло­жили на выбор – или в дис­бате остаешься или под Влади­вос­­ток на Русский остров, в бухту Холулай – в спец­под­­разделение ВМФ, школу мор­ских диверсантов. Про него говорят: «Кто на Рус­ском не бывал, тот и службы не видал».

– Тяжело было?

– Очень тяжело. До сих пор вспоминаю. Пять раз в не­делю – приемы рукопашно­го боя. В увольнение идешь только через ми­­шень: де­вять раз должен попасть на пора­же­ние в ростовую мишень – «штык-нож» и семь раз – саперной лопаткой. Сделал это – пятнад­цать раз надо подтя­нуть­­ся на пере­кла­дине. Все выполнил – пустят в уволь­нитель­ную, но толь­ко культпоходом: офицер, мич­ман, десять человек матро­сов. В кино сходим, возле танцев постоим, по­смотрим.

Семь месяцев нас гото­вили: подводное плавание, под­водное ориентирование. Спор­том занимался – кан­дидат в мастера спорта по гребле. Чему только не учи­ли! Всему учили: вот у вас в кабинете чем можно че­ловека убить?

Убить? Ничем, на­верное. Не шариковой ручкой же.

– А вот смотри: чашка, бью о край стола – вот и заточка. Стеклом от часов можно зарезать человека. И ручкой твоей убить можно. Спичкой – и той можно. Так что «Зе­ле­ные береты» по срав­нению с нашими ребятами – это детский сад.

Нас такому и такие спецы учили! Если все начну рас­сказывать… Ну, вот к при­меру: мичман Воробьев вел у нас приемы руко­пашного боя (мы его Батей звали), че­тыре патруля один уло­жил во Владивостоке 23 фев­раля семьдесят треть­его года.

Я сам свМихаил Андриянов: Все пропьем, но флот не опозоримидетель, как раз в патруле был. В ресторане «За­зер­каль­ном» дело было. Там как раз был певец Мус­лим Магомаев со своими эстрадниками и наши, флот­­­ские. День Со­вет­ской Армии – все офи­церы в по­гонах, при кортиках, при параде. А выш­ло все из-за девчонки: Ма­гомаев что-то там к ней кле­иться стал, а она пожало­ва­лась. А лей­­тенанты молодые, горячие: «Эстрад­ни­ки про­тив флотских?» – и как да­ли им. А я что – пер­вогодок, спря­тался за фи­кусом: там офи­церы дерутся – матросу не по­ло­жено лезть. Ну, Батя Мус­лима Ма­го­маева в окно и выб­ро­сил. И всех рас­кидал.

Вот такие ребята были у нас: что за честь флотскую пос­то­ять, что жизнью каждый день рисковать. А каждый день рисковали. 28 трупов мы тогда с подлодки выта­щили. Кос­мографическое судно ночью столкнулось с подводной лодкой. Весь офицерский, мич­манский состав собрались как раз на цен­траль­ном посту – и в него, как нож в масло, вошло это космографическое судно.

– Об этом тогда не го­во­­рили.

– Да и сейчас не говорят – 28 трупов… А потом, в 1974 году меня – на Суэцкий ка­­нал. Только об этом не буду говорить и пи­сать не надо, потому что эти кэгэ­бэш­ники…

– Но ведь срок под­писки о нераз­глашении уже кон­чился, ведь 25 лет прошло. Вы сколько лет должны бы­ли молчать?

– Десять лет. Подписка, дей­ствительно, давно закон­чилась. Ну ладно, расскажу.

Нас переодели, мы стали как граж­дан­ские: пальто шляпа, костюм, рубашка белая, трость, загран­пас­пор­та. Чи­таю свое ко­ман­ди­ро­воч­ное удосто­ве­рение: токарь-ре­воль­верщик пятого разряда. Гражданские лица, едем оказывать помощь в Южный Йемен. Ну, туда за­везли, потом в город Аден. Пере­оде­ли снова – и на плав­мастерские.

Тогда как раз конфликт на Суэцком кана­ле закончился, и все стороны пришли к сог­ла­­ше­нию (прим: с середины 1967 года судо­ходство в Су­эц­ком канале в связи с во­ен­ным конфликтом Изра­иля и Египта было прервано, во­зобновлено 5 июня 1975 года)

Мины-то в Суэцком канале ставили и японцы, и италь­янцы, и французы, и англи­чане, и американцы. Ну и наши, ес­тественно. А де­литься мор­ски­ми картами с мин­ными про­хо­дами никто же не хо­чет. Кто все это раз­мини­ро­вать будет?

Ну, наши-то ребята са­мые бравые. Бреж­нев при­казал – мы от­ве­тили: «Есть!».

Мы эти мины находили, траль­щики их тралят из Су­эцкого ка­на­ла, а на плав­мас­терских мы их разряжаем, а спе­цы в них ко­вы­­­ряются, изу­чают.

Французские и италь­янские ми­ны силь­но пло­хие. Они у нас практически не опи­сан­ные были. По аме­риканским-то мы худо-бедно какие-то данные имели. Она же, может быть, и ра­дио­управляемая – в семи­де­сятом поставлена – и будет ле­жать, заиленная, на дне, а в девя­ностом по сигналу всплы­­­вает и начинает поиски крупнотоннажного судна.

Минер и сапер один раз ошибаются. А под водой такой страшный дина­ми­ческий удар – мало не пока­жется. 56 человек было за­бро­шено нас. Домой нор­мально только 9 вернулось. Остальные – в госпиталь или в цинковых гробах – груз 200, груз 300.

Кессонки много хватали (прим.: кессон­ная болезнь возникает при быстром пере­ходе из среды с повышенным давлением в среду с более низким давлением, в част­ности, после работы под водой). Со дна быстро под­нялся – и все. Вот у меня левая перепонка порвана. Глубина погружения ведь 20-30 метров была.

После Суэцкого канала меня снова пос­лали во Вла­дивосток, снова на проти­воло­дочный корабль. Эскад­ра ходила на Сахалин, Кам­чатку, по Амуру. Корабль весь блестит! Хавать, ой, еды – вот так! (проводит рукой по гор­лу). Кормили пять раз в сутки. Ужин – что обед. На завтрак вот такой кусок рыбы, хлеб с маслом, 40 грамм. Там я был минером и по сов­мес­ти­тельству водолазом.

А потом, в 1976 году, как раз 23 февраля выход в море. Мы стояли в бухте Ольга. И экстренное при­готовление корабля к бою. Как раз 24 февраля должен был начать­ся, не помню какой по счету, съезд партии, и тут такое ЧП: экстренное про­хождение амери­канской под­водной лодки. Лодка про­со­чилась или дали ей про­сочиться – хоте­­ли в клещи зажать. Ну, тогда холодная вой­на бы­ла: что мы аме­риканцев заставляли всплы­­­­­­вать, что они нас.

И мы вышли в море. Штор­­мило, баллов 4-5 было, дождь со снегом. Болтало. И мина пошла не по минной дорожке, а по палубе. А я стоял на юте, ну на корме корабля – на связи с ГКП. Шлемофон такой, как у лет­чиков, и микрофон. А штекер вставляется да еще и закру­чивается накрепко к пульту. И никак мне его не снять и не вырвать шнур и не от­скочить – она уже несется. Меня как жахнуло этой ми­ной. Ноги сломало и за борт выкинуло. Минут сорок в море проболтался.

Одно спасло: у мины по­плавок-опознава­тель с тро­са­ми, тросами левую ногу за­кру­тило – и не утопило меня. А еще шинель спасла – кое-как выловили меня за шинель баграми.

Короче, очнулся на третьи сут­ки в госпи­тале. Весь за­бин­­тованный. А сон снится, буд­­­то я дома, и мать меня зас­тав­ляет телят на выпас гнать, во­­робьи чирикают. Господи, от­ку­да на корабле воробьи? От­крываю глаза – по­толки белые, высокие. Слышу голос: «Что, род­нень­кий, тебе?» «Где я?» «В гос­питале».

А привязан лист такой дюралевый, полу­ле­­жа-полу­сидя. Пальцами пошевелил на пра­­вой ноге – шевелятся, левой не могу. Все, думаю, без ноги. Кому я нужен инвалид? Мерю по мужицким меркам: что я могу? в шахту уже не могу. А мне месяц до демо­били­­зации оставался. На гражданку ухо­дишь, так ночи не спишь, ду­маешь – где бу­дешь учить­­ся, работать, что да как. А я тем бо­лее че­тыре го­да отслужил. А ря­дом па­рень ле­жит: ногу вы­ше колена от­няли: трос лоп­­нул и как брит­вой отре­зало. Пла­чет, го­рю­­ет...

Ну, потом доктор по­до­шел, не отняли ногу, но все ме­ниски удалили.

28 апреля меня с гос­питаля на корабль забрали, а 29-го пришли в порт при­писки – в Совгавань. А кому охота ЧП на корабле – трав­ма. Меня и сМихаил Андриянов: Все пропьем, но флот не опозоримписали – не как из гос­пи­таля с травмой, а с корабля как здоро­вого, де­мобилизованного.

И третьего мая я на кос­тылях сошел с корабля. Капитан-лейтенант Коган довез ме­ня до Хабаровска, руку пожал за все четыре года моей службы, под козырек и: «Ну ладно, я по­шел к своим водку пить, а ты, старшина, езжай домой».

А мне по воинскому билету или в поезде ехать или до­пла­чивать на самолет. Ну куда я на костылях по поездам и очередям бол­таться? Пошел к военному коменданту. А там как раз один старший лей­тенант в Баку ле­тел. Ну, мы с ним скоопериро­ва­лись. Вот, го­ворит, сопро­вож­даю ра­неного мат­роса. И улетели. Короче, четвертого мая я уже был в Крас­но­яр­ске.

Дома маленько ногу под­лечил. Отец: «Иди учиться, ку­да ты с такой ногой». Ни­чего, здо­­ровья – на сто лошадей, в шахту пойду. Прикинул: брат Колька на третьем кур­се в мединституте учится, семья уже у не­го, сын Володька, сестренка только со­биралась в ме­дицинский пос­ту­пать. А где же от­­цу с матерью нас всех поднять?

Сейчас-то се­стра, Анна Ва­силь­евна Ла­вейкина – зам. ректора ме­дицинской ака­де­мии в Красно­яр­ске. Брат Ни­колай – глав­врач «Ско­рой помощи» в Ми­нусинске.

Ну и пошел я в шахту, проходчиком. Женился сразу на Вале, что четыре года меня ждала. Сегодня как раз день рождения у Васятки – звонил утром ему уже. Пожили да разбежались – не сложилось, хоть и лю­бил я ее, и после развода любил. А в 79 году приехал в Туву.

Сестра Аня замуж вышла и с мужем, он мест­­ный, в Туву приехала. Мать и гово­рит: «Все равно болтаешься, день­ги пропива­ешь – езжай к сестре». Ну, конечно, холостя­­чил, только разошелся, а девок столько ходит кругом – пер­вый парень на деревне. Прав­да, алименты, но где наша не пропадала, все пропьем, но флот не опозорим! (смеется).

Приехал – понравилось. В ОСВОДе (прим: Общество спасения на воде) пора­ботал спасателем, а потом ушел на угольный разрез – дос­тав­щиком взрывматериалов. По­работал – подозрение на силикоз, пыли же много на угольном разрезе. Да и взрыв­­чатки по 200-300 тонн за­раз взрывали, чтобы доб­рать­ся до угля – окна в Каа-Хеме летели только так.

Ну, встречаю ребят, раз­говорились: ты же водолаз, давай к нам, на спасательскую стан­цию. Подумал – пошел.

Я когда пришел на водо­лазку (прим: Центральная спасательная станция при Государственной инспекции маломерных судов), еще был жив дядя Коля Бурдюков. Вот про кого писать надо было – 7 тысяч часов под водой отработал!

На пенсию госу­дарство отправляет, если 2750 часов набрал. Раньше было – неза­ви­симо от воз­раста, хоть тебе 45 лет хоть тебе 32 года. Сейчас в Туве – в 45 лет водолазы на пен­­сию выходят, если 2700 часов набрали под водой.

А дядя Коля до всего до­шел своим умом – водолазом Божьей милостью был. Его под­пись-закорючку от Ти­хого океана до Бал­тийского и Черного морей все во­долазные спецы знали. Если устраиваешься на ра­боту и в водолазной книжке у тебя стоит дяди Колина закорючка, берут даже без испы­тательного срока – дяди Колин ученик! Все!

Валерка Беликов, Юрка Маркин, Андрей Беляков, я – все мы дяди Колины. А ос­тальные ребята-водолазы – уже наши уче­ни­ки, всех пом­ню. Все молодцы. Сейчас-то судьба раскидала всех, кто где. Вот Витька Грицюк – рожден быть водолазом, хоро­ший мужик, бесстрашный.

Помните, в девяносто шес­том году две де­вочки и па­рень утонули на правом бе­регу возле колонии? Одна побежала то­питься – не­счастливая любовь, пацан побе­жал ее спа­сать, а вторая девочка их угова­ривать. И все трое с льдины упали. Как раз лед ломать стало – 14 апреля. И шаманов, и колдун­ов при­водили, и спасатели пыта­лись искать – а лед трещит, страш­но, боятся, тех­ника безо­пас­ности опять же не позволяет. И отец од­ной из девочек – пра­порщик, бывший аф­ганец, с боевыми орденами – к нам. Те, кто в свое время служил – в Аф­гане, Сомали, на Ку­бе или как я – мы же все друг друга зна­ем, иМихаил Андриянов: Все пропьем, но флот не опозоримз вида не теряем. Приходит он: «Ты ме­­ня дол­жен понять – дочь у меня там... Дочь!»

И мы, с такими нару­шениями техники безо­пас­ности, полезли туда. Проруби прору­били через 60 метров, Витьку Грицюка и Вовку За­луцкого запускаю туда: в одну за­ходят, в другую выбираются, считай в сво­бодном поиске. Лед ломает. А Енисей – это могучая река, с ней шутить и бороться не надо. Ее надо знать и уважать.

Проискали все – не на­шли. Девочку уже по­том рыбаки нашли на сукпакских ос­тро­­вах – туда льдиной унесло. Совсем раз­детую нашли, в одном белье. Ни одежды, ни сапо­жек, ни ко­лечка, ни сережек зо­ло­тых. Кто-то первым увидел и обобрал – рас­стре­ли­вать таких кро­хоборов на­до.

И вот мне что сейчас обид­­но: всю дяди Колину нау­ку, все, что было, все рас­теряли.

Наши, конечно, винова­ты – с федерального бюджета взяли и переключили во­долазную службу на мест­ный. Последний раз обору­дование водолазное спаса­тельная станция из Москвы где-то в 84 году получала. И все. Сейчас кто утони – некому лезть под воду, ни одного аппарата нет, ни одной ру­бахи. Спасательная станция полностью разва­лена. Ноль. А сидят мертвые души, пред­ставления не имеющие о водо­лазном деле: начальник ГИМС (Госу­дарст­венная инспекция мало­мерных судов) Бирилей да его люди.

До того обидно за водо­лаз­ку! Прикинь: республика вся на воде – столько речек, озер! Каждый год тонут, каж­дый год – тру­пы. А в рес­публике нет мобильной водолаз­ной груп­пы. В МЧС, правда, есть два человека, да и то не числятся штатными водо­лазами. Обо­рудование-то у них есть, а водолазов – нет.

В республике 300 тысяч населения. 100 тысяч офи­циально проживает в Кызыле, а неофициально гораздо больше. Летом все сюда, из районов едут, из Москвы, Красно­ярска и всех городов все студенты – домой, к мамке, откормиться за лето.

А куда у нас молодежь может идти? Ну, ночью – на диско­теку. А днем – все на Енисее. А на Енисее что: пиво «Бал­тика» девя­тый номер да во­дочка-суррогат по 20 рублей. А еще и коно­пелька – зо­лотое дно. Все об­ку­­ренные, все пьяные и все на бере­гу. Каждый год по Кызылу 54-57 человек то­нет. А сколь­ко бездомных тонет, сколько с Вер­ховьев Енисея приносит. А вытаскивать не­кому.

– А почему же вы, так пере­живая за водолазное дело в Туве, сами сей­час не ра­ботаете?

– А меня сократили. В марте 2000 года. Два месяца до пенсии осталось – и Би­ре­­­лей издал приказ – со­кра­тить. А был началь­ником ма­нев­рен­но-поисковой группы. Оста­валось два последних водо­ла­за – Бе­ликов Валера и я, и обо­их одним приказом сокра­­тили. И выходное по­собие не выпла­тили за 680 часов, от­работанных под водой.

Теперь вот судимся: уже год, как суд этот тянется.

Обидно за ребят, за спе­циалистов. Не нуж­ны стали… Хотя у меня в голове столько, что тридцать человек могу обучить. Это же надо ко­му-то отдать. Понимаешь, во­до­лаз – это навсегда. Или ты есть, или тебя нету. Или ты водолаз, или просто рядом стоял. Мы здесь в Кызыле все друг друга знаем, всех могу по пальцам пе­ресчитать, хоть вмес­те уже и не работаем.

Традиция у нас есть: 8 марта у меня день рождения, а девятого обязательно все соби­раемся. Ставлю пол­литра, котлеты, закусь, ну что Бог послал, слава Богу, в своем доме живем – есть чем накормить.

– Так вы умудрились в женский день родиться?

– Так подарок жен­щи­нам! Шесть с половиной ки­ло­граммов родился!

– А сейчас сколько?

– Вес 120. Рост 184. Гре­надерский (смеется).

Водолазу мелким быть нельзя. Вот при­кинь: 26 ки­ло­граммов аппарат, плюс 38 кило­граммов груза, чтоб те­че­нием не выбро­сило на поверхность. Это уже 64 килограмма. А ко мне при­ходит парень весом 50 ки­ло­граммов: «Хочу работать во­долазом». Да он груз этот и поднять не сможет. А по дну ведь не ходишь ногами, а ползаешь с этим грузом на карачках.

– Михаил, а что же сей­час – так и будете сидеть без серьезной работы?

– Нет, я без работы не мо­гу. У нас такое по­ко­ление, что мы работали всегда. Вот меня возьми: на флот попал – дисциплина, в шахте тоже, как на ко­раб­ле, – спайка, кол­лек­тив. Опять же семью мужик кор­мить дол­жен, и деньги в семью мужик должен при­­­но­сить, а не баба.

Я после того, как меня уволили, дома год про­си­дел, так за этот год на пять лет постарел. Чув­ствую: ста­нов­люсь стариком. Вор­чли­вым стал. Печку натопить, щи сва­рить, дочку в шко­лу заплести, отвести – и все дела. Ну, огород весной-ле­том. А зимой? Те­левизор да книж­ка. Так месяц мож­­­но от­дох­нуть, но не год же!

Ну что вот я сей­час вра­тарем работаю на вахте? Такой жлоб, под­ковы могу гнуть, рубль ломаю, а людей сме­шу: бабулек кара­улю, чтобы не в ту дверь не по­стучали.

Мне же только 46 лет – еще работать и работать. Так что своим мужицким умом по­рас­кинул: юрист, экономист, бухгалтер – это хорошо, но когда-то вся эта хренотень закон­чится, люди возьмутся за ум, начнут строить, жить. Так что я сейчас учусь в автотехникуме – промы­шлен­но-граждан­ское стро­ительство. Строитель – это вечная профессия.

Сейчас-то Кызыл на грани вымирания. Еще маленько – и ТЭЦ захлебнется, бур­жуй­­ки будем ставить дома. Сейчас уже – труб нетМихаил Андриянов: Все пропьем, но флот не опозорим, специалистов нет, кто мог – уехал. Оста­лись пенсионеры да кому ехать не на что и некуда. ПТУ кого выпускают? Никого. Камен­­щиков нет, стро­и­телей нет. Шо­фе­ра одни. Да еще менты – ар­мия ментов в Кызы­ле.

– Что-то вы на милицию оби­жены.

– А кто на них не обижен? Ну да­вай прав­де в гла­за смотреть: 80 процентов муж­ского населения сидело в тюрь­мах. Так? Так оно и есть. Вот я 27 лет под землей и под во­дой про­работал, ради­ку­лит, артрит зара­ботал и про­чее, прочее, а пен­сия у меня мень­ше, чем у него, кото­рый всю жизнь на УАЗике про­ездил и трех­литровые банки браги у ба­бок отбирал. Так за что мне его любить?

Ну, я еще согласен – СОБР, контракт­ники – они жизнью рискуют, в Чечне. Но они же за деньги. Я контрактников ни­сколь­ко не оправдываю: пошел убивать за бабки, так жизнь свою отдай, раз за деньги убивать пошел. Я с этой политикой не со­гласен: убивать за деньги, и этих ребят не привет­свую. А тех, кто срочную служит, мне жалко: зачем их в эту мясо­рубку запихи­вать? Аф­­ганцев – тех было жалко. Они прос­то слу­жи­ли. Так и мы – просто служили. Родина при­ка­зала, мы ответили: «Есть!»

Армию почему не люблю вспоминать. Как я служил – не пожелаю никому – доста­лось, хлебанул. Как из учи­лища турнули в дис­бат, так старики сразу: «А, хотел зо­лотые по­гоны, а сам к нам попал». И мордобой был, и сдачи давал. Молотился. Кулаками пробивал.

Да и как это, если му­жик не умеет драть­ся? Как это так, твою женщину обидели, а ты не за­сту­пишься? Да пусть мне ребра сломают, пусть нос расшибут, но чтоб я перед бабой слюнтяем оказался? Да ни за что в жизни! Пусть я ее даже три минуты знаю. На любые побои пойду, а всег­да заступлюсь. Не люб­лю, ког­да слабых обижают.

Раньше в городе идешь хоть ночью – никто не обидит, не охамит. А в 80-90-х годах что стало? В наше время с ножами не ходи­ли, а сейчас он в пятом классе, а уже с ножом, с заточкой ходит.

Сколько горя, злобы кру­гом. Такую дер­жаву раз­валили! Такую державу. Гор­бачев, Ельцин – все сдали!

– А Путин?Михаил Андриянов: Все пропьем, но флот не опозорим

– Что-то есть, какие-то изменения. Но… слиш­ком осторожничает. В России надо по­круче. Покруче… (Ми­хаил достает из кар­мана пачку «Астры», закуривает). Курю – не могу никак бро­сить. Водку бросить – для ме­ня не проблема. Два года уже не пью, даже пива. Водку-то я уже знаю – до конца жизни пить не буду. Напил­ся вдо­сталь. Сейчас вод­ку толь­ко дурак пьет. Или у кого денег не­мерено, или у кого их вообще нет. А кто ес­ли по­середке, как я, тот еще ниже скатится.

Вот бы государство моно­полию на водку ввело. Сколь­ко людей гибнет, спивается! Вот сегодня дежурю – прямо на ступенях Дома печати уселись четверо: мужику лет трид­цать, две соплячки по пятнадцать лет и пацан лет десяти. Сидят, пиво из горла по кругу гоняют. «Вы бы еще в Дом прави­тельства пришли и сели», – говорю. Слю­ня­вые, грязные, а такое здание – Дом жур­налис­тов, лицо го­рода. Туркнул их. Ну куда мы еще идем? Где хваленая милиция нрав­ственности? Где школа? А где учителя сами? По­лу­ча­ют-то какую зарплату, как они еще, бед­­ные, работают? Дети-то тоже злые в школе. Это хорошо – у меня сытые ходят, а некоторые ходят голодные, тетрадку не на что купить. По телевизору одну порнуху показывают. Вне­классной работы – никакой, де­ти сами себе пре­достав­лены.

Какое мы будущее свет­лое ждем, если школу сейчас не подымем? Даже форму в школе отменили, а ведь она дисциплинирует. Я своей Катьке сказал: «Дома сережки носи, а в школу снимай – почему ты должна вы­деляться? Не должна. Бу­дешь сама зараба­тывать, хоть изумруды в уши вставляй. А сейчас живи по моим пра­вилам».

Катерина у меня – моло­дец, учится хоро­шо, без на­туги. В третьем классе она. Мы ее с Любой поздно ро­дили. Долго не было детей у нас (вздыхает).

Где только не была она: и в Цхалтубе, и на море в санаториях. А потом два го­да подряд на нашем Чедере побыла и… Я из тайги воз­вра­ща­юсь, а мне – радость!

Она еще беременная бы­ла, я живот ей и погла­жи­ваю и говорю: «Будет де­воч­ка Ка­терина – с моим умом и твоим тер­пе­нием». И как по заказу! Мне с Лю­бой сильно по­везло – очень она тер­пе­ливая, очень умеет ждать. За мою жизнь Любу мне судьба послала, как на­граду. Не знаю только, за что.

Я же как – жил как цветок в проруби болтался. С пер­вой пожил – нахле­бался се­мей­­­­ной жизни, и со второй не сло­жилось. Посуди: при­шел в семью мужик при­маком, ни­че­го в этой квартире не за­ра­ботал. И на­чи­наются попре­ки: этот хрусталь мой, эти што­ры мои, утюг мой. А я ведь, как разошелся – всю жизнь по ба­ракам, по об­щагам. На тан­цы по­шел – дай водолазку, дай джин­сы. Все же общее у мужи­ков. Ну, я не выдержал и ушел.

А к семье все равно тянет – человек устроен, чтоб в ко­операции жить, чтоб семья, дети были. Их вот трое у ме­ня. Три разные бабы, а у всех ре­бятишек, что у сына, что у дочек – на одном и том же месте родинка одинаковая – на затылке красный тре­уголь­ник. У всех троих! Я уже говорю: «Во, мне можно клей­мо свое смотреть!»

– Детям-то помогаешь, не забы­ваешь?

– Как это – детей забыть? Дети – они все дороги, все любимые, все твои, как пальцы на руке: любой режь – лю­бой больно. Вот Васятке 23 года уже и наконец-то он бабушке письмо написал: «Надо идти учиться». На­ко­нец-то надумал. А то сколь­ко его звал: «При­езжай, учись здесь на моих глазах – и квартира есть и дом». Мы ведь спокойны за детей когда они рядом, а далеко – сердце болит. Сейчас же больше думаешь не о себе, а о детях. Я и Катьке сказал: «Ты учишься для себя, мы тебя поздно родили, уже ста­рень­кие будем, на нас очень-то не надейся. Учись на врача».

Вот какое дело: столько прожил, а только сейчас для себя открыл – гораздо при­ятней дарить, чем самому получать. Когда у дочки в глазах вижу этот блеск, у меня душа поет!

У меня же как – отец Василий и сын Василий, мать Катерина и дочка Катерина. А зачем я буду другие имена искать? Я всю жизнь с отца пример брал. Не с Юры Га­га­рина, не с Павки Корчагина. У меня свой пре­красный пример в жизни. Отец – рабо­тяга, всю жизнь в шахте. Твердых убеждений искренний, принципиальный: в партию всту­пил сам – не за льготы какие-то, какие шах­теру льготы – и до сих пор из партии не вы­шел. Не поменял убеждений. Взносы до сих пор партийные платит, мать молчит, не спорит поперек.

И семьянин отец от­лич­ный – во всех смыс­лах. Я же рос бедовым парнишкой. Школа напротив дома, так по два-три раза в неделю ро­дителей в школу вызывали: то нос кому начищу, то коней угоню в ночное, то карету пожарную уведем, именно у пожар­ников надо было ма­шину увести и еще тридцать саней к ней при­вязать и по всем улицам прока­титься – удаль показать. Шум, звон, собаки со всех дворов за нами, лают!

А отец ждет дома с дрючком: «Ты что еще натворил?»

– Бил?

– Ну а как! Конечно, бил. Правильно го­ворят старики: бей, пока поперек лавки дитя помещается. А когда повдоль – поздно уже будет. Отец мне уже в 4 классе ключи от мотоцикла дал, и с 4 класса я с ним пахал, он – на заработки после шахты, и я с ним. Да еще и но­ров­лю что потяжелее сам ух­ватить, по­ка он не видит – жал­ко отца, он со смены же.

Так что мне других при­меров не надо. Мне хотя бы на 50 процентов стать таким, как отец, и я буду считать, что жизнь не зря прожил.

Фото:

2. Михаил в военно-морском училище имени Макарова. 1973 г.

3. «Кто на Русском не бывал, тот и службы не видал!». Русский остров. Полигон уничтожения просроченного боезапаса. 1974 г.

4. Возвращение на корабль из госпиталя. Михаил на руках земляков. 28 апреля 1976 г.

5. Фотография сыну и брату на флот. Семья Андриановых. Отец и мать с внуком Володей. Слева направо: жена брата Евгения, брат Николай, сестра Анна. Июль 1975 г.

6. Михаил с женой Любой на отдыхе. Крым. Феодосия. 1989 год.

 

Беседовала Надежда АНТУФЬЕВА

 (голосов: 0)
Опубликовано 18 мая 2001 г.
Просмотров: 1994
Версия для печати

Также в №21:

Также на эту тему:

Алфавитный указатель
пяти томов книги
«Люди Центра Азии»
Книга «Люди Центра Азии»Герои будущего
VI тома книги
«Люди Центра Азии»
Владимир Митрохин Арыш-оол Балган Никита Филиппов
Лидия Иргит Татьяна Ондар Екатерина Кара-Донгак
Олег Намдараа Павел Стабров Айдысмаа Кошкендей
Галина Маспык-оол Александра Монгуш Николай Куулар
Галина Мунзук Зоя Докучиц Алексей Симонов
Юлия Хирбээ Демир-оол Хертек Каори Савада
Байыр Домбаанай Екатерина Дорофеева Светлана Ондар
Александр Салчак Владимир Ойдупаа Татьяна Калитко
Амина Нмадзуру Ангыр Хертек Илья Григорьев
Максим Захаров Эсфирь Медведева(Файвелис) Сергей Воробьев
Иван Родников Дарисю Данзурун Юрий Ильяшевич
Георгий Лукин Дырбак Кунзегеш Сылдыс Калынду
Георгий Абросимов Галина Бессмертных Огхенетега Бадавуси
Лазо Монгуш Василий Безъязыков Лариса Кенин-Лопсан
Надежда ГЛАЗКОВА Роза АБРАМОВА Леонид ЧАДАМБА
Лидия САРБАА  


Книга «Люди Центра Азии». Том VГерои
V тома книги
«Люди Центра Азии»
Вера Лапшакова Валентин Тока Петр Беркович
Хажитма Кашпык-оол Владимир Бузыкаев Роман Алдын-Херел
Николай Сизых Александр Шоюн Эльвира Лифанова
Дженни Чамыян Аяс Ангырбан и Ирина Чебенюк Павел Тихонов
Карл-Йохан Эрик Линден Обус Монгуш Константин Зорин
Михаил Оюн Марина Сотпа Дыдый Сотпа
Ефросинья Шошина Вячеслав Ондар Александр Инюткин
Августа Переляева Вячеслав и Шончалай Сояны Татьяна Верещагина
Арина Лопсан Надежда Байкара Софья Кара-оол
Алдар Тамдын Конгар-оол Ондар Айлана Иргит
Темир Салчак Елена Светличная Светлана Дёмкина
Валентина Ооржак Ролан Ооржак Алена Удод
Аяс Допай Зоя Донгак Севээн-оол и Рада Ооржак
Александр Куулар Пётр Самороков Маадыр Монгуш
Шолбан Куулар Аркадий Август-оол Михаил Худобец
Максим Мунзук Элизабет Гордон Адам Текеев
Сергей Сокольников Зоя Самдан Сайнхо Намчылак
Шамиль Курт-оглы Староверы Александр Мезенцев
Кара-Куске Чооду Ирина Панарина Дмитрий и Надежда Бутакова
Паю Аялга Пээмот  
 
  © 1999-2017 Copyright ООО Редакция газеты «Центр Азии».
Газета зарегистрирована в Средне-Сибирском межрегиональном территориальном управлении МПТР России.
Свидетельство о регистрации ПИ №16-0312
ООО Редакция газеты «Центр Азии».
667012 Россия, Республика Тыва, город Кызыл, ул. Красноармейская, д. 100. Дом печати, 4 этаж, офисы 17, 20
тел.: +7 (394-22) 2-10-08
http://www.centerasia.ru
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru